Вернуться   IWTB RU forum > Наше творчество > Творчество по сериалу Секретные материалы > TXF: законченные переводы

Ответ
 
Опции темы
Старый 06.04.2018, 19:42   #41
AlexMS
посвященный
 
Регистрация: 18.04.2014
Сообщений: 204
По умолчанию

Конечно, все узнают, что Скалли девушка. Ну и Малдеру придется жениться
AlexMS вне форума   Ответить с цитированием
Старый 10.04.2018, 17:51   #42
MrsSpooky
посвященный
 
Аватар для MrsSpooky
 
Регистрация: 25.02.2009
Адрес: Saint Petersburg - the сity on the Neva river
Сообщений: 1,418
По умолчанию

***
Глава 6
Октябрь 1863 года
Рядом со станцией Бристо, Вирджиния

Находясь в состоянии шока, Малдер лишь смутно осознает, что полковник Скиннер опускается на землю рядом с ним. Он что-то быстро говорит ему на ухо, но из-за охватившего Малдера оцепенения слова командира не сразу доходят до него.

- Нам нужно доставить его в одиночную медицинскую палатку, - говорит Скиннер. – Ваш полковой хирург не может оперировать его здесь, сами знаете.

- У нас нет времени, сэр, - настаивает Малдер, но Скиннер не отступает и, грубо тряхнув его за плечо, наклоняется ближе.

- И что увидят врачи, когда снимут китель и рубашку лейтенанта Скалли, Малдер? – шипит Скиннер достаточно тихо, чтобы только Малдер мог его расслышать. У него уходит пара секунд на осознание сказанного, однако в конце концов он понимает, что полковник прав. Малдер не знает, как и когда Скиннер выяснил правду о Скалли, но он прав: они не могут снять со Скалли мундир здесь, в поле.

Не вставая и не убирая ладонь, все еще плотно прижатую к ране на животе Скалли, Малдер велит привести своего коня – Скиннер делает то же самое. Когда их лошадей приводят, Скиннер меняется с ним местами, зажимая рану Скалли вместо него, а Малдер садится в седло. Затем Скиннер быстро, но осторожно поднимает Скалли и сажает ее на коня перед Малдером.

- Бригада в авангарде вступила в бой раньше нас, - сообщает он, тоже садясь в седло. – Они уже установили медицинские палатки.

Они едут на север вдоль путей так быстро, как только осмеливаются, но как бы Малдер ни пытался удерживать Скалли в неподвижном состоянии, ее все равно трясет на ходу. Она внезапно стонет от боли, и Малдер теснее прижимает ее к себе.

- Держись, Скалли, - шепчет он ей. – Мы едем к хирургу. Он тебя подлатает, хорошо? – Однако вместо того чтобы успокоить Скалли, его заверения лишь усиливают ее беспокойство.

- Нет. – Она издает наполненный болью стон. – Никакого хирурга, Малдер. Он увидит… - Она не договаривает, судорожно втянув воздух.

- Позвольте мне об этом позаботиться, лейтенант, - твердо заявляет Скиннер. – Вы только держитесь и дайте нам позаботиться о вас. Никто вас не выдаст, обещаю.

Скалли обмякает в объятиях Малдера; насколько он может судить, она потеряла сознание.

Полковник Скиннер прав: бригада у них в авангарде уже установила медицинские палатки, и полевые врачи вовсю занимаются ранеными. Скиннер быстро подходит к хирургу, как раз выходящему из одной из палаток. Мужчина вытирает окровавленные руки о передник и отдает честь, однако Скиннер слишком спешит, чтобы отвечать на приветствие.

- Со мной раненый офицер, которому нужна экстренная помощь, - говорит он. – И я хочу, чтобы вы оказали ее в одиночку, без присутствия других солдат в палатке. Только с нами.

Хирург, понятное дело, сбит с толку таким требованием.

- При всем уважении, сэр, мне потребуется помощь, - протестует он.

- Мы вам поможем, - поясняет ему Скиннер. – Вы объясните, куда и когда надавливать. Мы сделаем все, как вы скажете. – Хирург все равно колеблется. – Да бросьте, у половины ваших ассистентов не больше медицинского опыта, чем у нас, верно?

- Полагаю, что так, - со вздохом признает врач. – Заносите его. – Он заходит обратно в палатку, и через пару секунд ее покидают несколько человек, смотря друг на друга – а также Малдера, Скалли и Скиннера – в полнейшем недоумении. Скиннер спешивается, и Малдер осторожно передает ему Скалли, после чего спрыгивает со своего коня и следует за ними в палатку.

Скиннер кладет до сих пор находящуюся без сознания Скалли на стол, а потом поворачивается к доктору со строгим выражением на лице.

- Как вас зовут, солдат? – спрашивает он.

- Капрал Цукерман, сэр, - рапортует тот, и Скиннер кивает.

- Капрал Цукерман, я хочу, чтобы вы дали мне слово, что ни при каких обстоятельствах никому не расскажете о том, что увидите в этой палатке.

Цукерман кивает.

- Даю слово, сэр, но… - Он перемещает взгляд на Скалли, лежащую на столе между ними. – Но, если позволите спросить: кто это?

- Это лейтенант Скалли из Пенсильванского полка – отличный солдат, много раз доказавший свою незаменимость и храбрость, - отвечает Скиннер. – Это все, что вам нужно знать.

Цукерман хмурится, но потом решительно кивает.

- Помогите мне снять с него мундир, - говорит он им, расстегивая китель Скалли, и Малдер подходит ближе, чтобы помочь осторожно снять его. Он приподнимает ее за плечи, доставая из-под нее китель, и Цукерман приступает к сниманию рубашки. Наткнувшись на обернутые вокруг тела Скалли слои ткани, он отодвигается и снова хмурится.

- Этот человек недавно перенес другое ранение? – спрашивает он, и Скиннер качает головой. – Тогда зачем… - Хирург замолкает, внимательнее присмотревшись к Скалли, и Малдер отлично понимает, что он видит: низкий рост, хрупкое телосложение, утонченные черты, полное отсутствие волос на лице. В конце концов он потрясенно отступает назад. – Я не могу оперировать женщину! – восклицает он.

- Почему нет? – требовательно вопрошает Малдер.

- Я никогда этого раньше не делал! Я занимался только мужчинами!

- Насколько я могу судить, базовая анатомия та же самая, - сухо замечает Скиннер. – Мы попусту теряем время. Это пулевое ранение, а не роды. Лечите ее так, как лечили бы любого другого солдата.

К его чести, капрал Цукерман приступает к делу со всей серьезностью. Без колебаний распоряжаясь Скиннером и Малдером, он велит им держать Скалли, пока он будет нащупывать пулю у нее в животе. Поначалу она остается без сознания, но вскоре приходит в себя и начинает метаться, поражая Малдера тем, что кто-то столь маленький обладает такой недюжинной силой.

- Лейтенант Скалли, пожалуйста, лежите как можно спокойнее, - говорит ей капрал Цукерман. – Мне нужно определить серьезность вашего ранения.

Скалли затихает, тяжело дыша.

- Малдер? – слабым голосом зовет она.

- Я здесь, Скалли, - отзывается он, наклоняясь ближе, чтобы она могла видеть его лицо. – Хирург тебя подлатает, хорошо? Просто держись. – Скалли закрывает глаза от боли, когда Цукерман ощупывает входное отверстие от пули. Через секунду он выпрямляется.

- Вам чрезвычайно повезло, - сообщает он Скалли.

- Сейчас мне так не кажется, - ворчит она, и, несмотря на всю серьезность ситуации, Малдер не может сдержать улыбку. Боже, как он же он любит эту женщину.

- Всего пару сантиметров в сторону, и пуля попала бы в желудок, - продолжает Цукерман. – Немного вглубь, и задела бы внутренности. В данном же положении похоже на то, что пуля срикошетила от пуговицы вашего мундира и замедлилась достаточно для того, чтобы застрять в теле. Нам просто нужно вынуть ее и зашить рану. – Он поднимает глаза на Малдера и Скиннера. – Приятного в этом будет мало, - предупреждает он их. – Вы оба будете ее держать. Это тонкая работа, и нельзя позволять ей метаться.

Скиннер занимает место в ногах Скалли, налегая на них всем телом. Малдер переводит на нее взгляд, и она кивает.

- Все нормально, - говорит ему Скалли, после чего поднимает руки, хватает его за предплечья и тянет на себя, так что он почти что ложится поперек ее туловища; их лица оказываются практически на одном уровне.

- Вы держите? – спрашивает Цукерман.

- Я готов, - отзывается Скиннер, и Малдер смотрит на Скалли, которая закрывает глаза в ожидании неизбежного. Малдер делает глубокий вдох и всем своим весом налегает на Скалли.

- Давайте, - говорит он и хотя не следит за действиями врача, но мгновенно ощущает тот момент, когда его щипцы начинают нащупывать пулю, по реакции Скалли. Она так сильно вонзает ногти ему в руки, что наверняка расцарапала бы его до крови, не разделяй их два слоя одежды, и пытается дышать сквозь плотно стиснутые от боли зубы.

Кажется, это продолжается целую вечность… но на самом деле проходит всего около тридцати секунд, прежде чем Цукерман выпрямляется с триумфальным «АГА!» Он держит окровавленные щипцы так, чтобы Скалли могла видеть зажатый в них блестящий металлический шарик.

- Хотите сохранить ее? – спрашивает он Скалли. – Некоторые солдаты сохраняют.

Скалли криво усмехается, превозмогая боль.

- Конечно, почему нет? – Она кивает Малдеру, который берет мушкетную пулю и убирает ее в карман.

- Подержите ее, пока я буду зашивать рану, - говорит капрал Цукерман. – Я постараюсь побыстрее, но хочу убедиться, что она будет заживать правильно. Ей пока что очень везло, и я бы предпочел, чтобы так оно и оставалось впредь.

- Вынужден с вами согласиться, - бормочет Малдер, наклоняясь над Скалли и смотря на нее с сожалением, после чего снова налегает на нее всем своим весом.

- Не так я себе это представляла, Малдер, - шепчет она ему на ухо, и он усмехается.

Должно быть, накладывание швов причиняет далеко не такую сильную боль, как извлечение пули, потому что Скалли почти не приходится держать, пока Цукерман ее зашивает. Он выпрямляется, с одобрительным кивком самому себе обозревая проделанную работу, и Малдер со Скиннером следуют его примеру. Скалли, изнуренная до такой степени, что едва способна говорить, смотрит на Цукермана с некоторой опаской.

- Вы выдадите меня? – спрашивает она. Он переводит взгляд на Малдера и Скиннера, который выглядит так, словно может выдернуть хирургу одна за другой все конечности, если понадобится, и вздыхает.

- Нет, не выдам, - отвечает он. – Я обещал этим джентльменам, что не сделаю этого, а я человек слова. Но это не значит, что мне это нравится.

Скалли кивает и закрывает глаза, с облегчением откидывая голову назад.

- Спасибо, - благодарит она.

- И хочу, чтобы вы тоже дали слово, - продолжает Цукерман, - что будете отдыхать и позволите себе полностью выздороветь, прежде чем вновь вернетесь в строй. Слишком раннее возвращение приведет к риску открытия раны и возможной инфекции.

Скалли, очевидно напрочь лишенная сил, едва кивает в ответ, а потом теряет сознание. Все трое мужчин одновременно вздыхают с облегчением.

- Куда нам ее определить? – вслух размышляет Скиннер. – Не в армейский госпиталь в Вашингтоне, конечно?

- Определенно нет, - соглашается Цукерман. – Даже если не считать большой вероятности того, что медсестры выяснят правду о ней на следующий же день после ее поступления, армейские госпитали – это рассадники болезней. У нее будет больше шансов выздороветь, если мы просто оставим ее лежать в поле.

- Можно ли убедить ее отправиться домой? По крайней мере, до ее полного выздоровления? – спрашивает Скиннер, но Малдер качает головой.

- Нам ни за что не удастся уговорить ее, - отвечает он. – Если она отправится домой, то никогда не сможет вернуться, а это для нее неприемлемо.

- У нее есть еще кто-нибудь из родственников, с кем она могла бы остаться? – спрашивает Скиннер.

- Сестра, - говорит Малдер, - но она живет в Нью-Йорке. – Внезапно на него нисходит озарение. – Хотя мы могли бы послать за ней, - продолжает он. – Если бы ее сестра могла приехать сюда и позаботиться о Скалли, пока она поправляется, то думаю, что знаю место, где им остановиться. Это близко отсюда.

- Где? – спрашивает Скиннер.

- На плантации моей семьи, в Калпепере, - сообщает Малдер. – Моих родителей и сестры там сейчас нет – они отправились погостить у друзей в Фредериксберге, когда поблизости расположилась наша армия. Там сейчас только слуги, которые приглядывают за домом в их отсутствие.

Скиннер кивком одобряет его план.

- Тогда мы немедленно пошлем письмо сестре Скалли, - объявляет он свое решение и поворачивается к капралу Цукерману. – Можно перевозить ее на лошади?

- Лучше этого по возможности избегать, - отзывается хирург, и Скиннер кивает.

- В таком случае, Малдер, мы организуем повозку для транспортировки Скалли. Я могу дать вам несколько дней увольнительной, чтобы доставить ее туда, устроить и дождаться ее сестру, но после этого вам нужно будет вернуться в полк.

- Спасибо, сэр, - отзывается Малдер. Наконец осознание того, что Скалли выжила, начинает медленно доходить до него, и испытываемое им облегчение настолько сильно, что у него кружится голова.

- Если все решено, сэр, то мне нужно очистить палатку для следующего пациента, - встревает капрал Цукерман. – Не хочу показаться бесцеремонным, но у нас много раненых, а вот места для их оперирования ограничены.

- Разумеется, - отзывается Скиннер. – Спасибо, капрал Цукерман, за вашу помощь. И за ваше понимание ситуации.

Пока они находились в полевом госпитале, наступила ночь, и заметно похолодало. Скиннер несет Скалли обратно в их полк, предпочитая не рисковать перевозкой ее на лошади. Малдер через какое-то время предлагает разделить с ним эту ношу, но Скиннер отказывается.

- Я крупнее вас, - отвечает он. – И, кроме того, она не так уж много весит.

Так что Малдер едет верхом, держа поводья коня Скиннера, и вскоре они достигают бивачных костров 83-го Пенсильванского полка. Учитывая, что враг до сих пор где-то поблизости, они не стали устанавливать палатки, так что Скиннер осторожно опускает Скалли (предварительно аккуратно застегнув ее рубашку и китель) на траву под деревьями и уходит, чтобы организовать повозку для Малдера.

Малдер, со своей стороны, поспешно пишет письмо сестре Скалли Мелиссе, пытаясь донести до нее срочность ситуации, но при этом не вызвать чрезмерного беспокойства. Он не хочет, чтобы Мелисса подумала, будто ее младшая сестра при смерти, и вызвала их мать для прощания со Скалли, но при этом старается объяснить, что ей надо не медля отправиться в Вирджинию.

Он выискивает рядового Йоргенсена, который приступил к сбору вещей Скалли, когда Скиннер принял решение о том, куда ее перевезти для извлечения пули. Йоргенсен беспокоится (к немалому удивлению Малдера, у которого никогда не возникало ощущения, что тот хоть немного привязан к Скалли – или вообще к кому-либо), и, забрав у него ранец и пожитки Скалли, Малдер указывает ему, куда Скиннер положил ее отдыхать. Из письма в ее ранце Малдер узнает адрес Мелиссы Скалли в Нью-Йорке и вскоре уже отправляет свое собственное послание с указанием доставить его как можно скорее.

Когда он заканчивает с этим, появляется Скиннер с повозкой. Ее пол выложен одеялами, и Малдер тут же добавляет к ним свое собственное, после чего Скиннер укладывает туда Скалли. Она все еще без сознания, и, учитывая, какая ухабистая дорога им предстоит, Малдер очень сильно рассчитывает на то, что она останется в этом состоянии и дальше.

Как только Малдер заканчивает запрягать коня, Скиннер передает ему фляжку.

- Виски, - поясняет он. – На случай, если лейтенант Скалли очнется по пути. – Малдер кивает в знак благодарности. – Возвращайтесь через четыре дня, хорошо? – продолжает он. – Я бы дал вам больше времени, если бы смог, но, учитывая близость армии Ли… - Он качает головой. – Мы можем вступить в бой в любой момент. Я могу командовать вашим полком несколько дней, но не дольше. У меня в подчинении целая бригада.

- Понимаю, сэр, - заверяет его Малдер. – И ценю все, что вы сделали. Я знаю, что лейтенант Скалли тоже это ценит.

Скиннер кивает.

- Тогда отправляйтесь, - говорит он напоследок. Малдер так и поступает.

Ночь темна, но это родные для Малдера места, так что ему практически не нужно видеть дорогу, чтобы знать, куда ехать. Он едет так быстро, как только осмеливается, высматривая возможные заставы обеих армий, а также воров и мародеров. Пару раз Скалли издает низкие стоны, но, оборачиваясь, чтобы проверить ее, Малдер видит, что она по-прежнему без сознания. Он надеется, что ей достаточно тепло, но не рискует останавливаться и проверять.

Уже почти на рассвете они наконец добираются до границ владений его отца. Поля пусты, ибо сбор урожая уже закончен, и Малдер никого не встречает, пока не добирается непосредственно до дома. Кто-то, должно быть, наблюдал за дорогой из окна, потому что передняя дверь особняка открывается, как только он въезжает на подъездную дорожку, и домашний слуга его семьи Джеймс бежит ему навстречу.

- Мастер Фокс! – кричит он. – Мы не знали, что вы приедете! Ваш отец не предупреждал нас об этом!

- Он не знает, что я здесь, Джеймс, - поясняет Малдер, выпрыгивая из седла. – И лучше пусть так оно и останется.

Джеймс окидывает его обеспокоенным взглядом.

- Мастер Фокс, вы знаете, что я вас люблю, мы все любим, но… я не могу пойти против воли вашего отца, сами понимаете.

- Понимаю, Джеймс, понимаю, - заверяет его Малдер и указывает на заднюю часть повозки. Джеймс следует за ним, заглядывая внутрь. – Это мой дорогой друг лейтенант Скалли. Он был вчера ранен, и ему нужно место, где он мог бы восстановить свои силы. Никаких заговоров, Джеймс, обещаю. Мне просто нужно, чтобы ему было где остановиться до полного излечения, прежде чем он будет готов вернуться в строй. – Джеймс все еще колеблется. – Тебе даже не придется заботиться о нем, обещаю, - продолжает Малдер. – Я послал за его сестрой в Нью-Йорк. Она будет ухаживать за ним.

- Но ваш отец… ему не понравится, что в доме находится какой-то незнакомый солдат янки, Фокс, - замечает Джеймс.

- Скалли не незнакомец, - возражает Малдер. – Родители с ним встречались. Саманта тоже. Этим летом он останавливался с нами во Фредериксберге. – Он вздыхает. – Я просто не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что он здесь, вот и все, - продолжает он. – Не хочу, чтобы патруль конфедератов ворвался сюда и взял его в плен. Я не смогу остаться с ним дольше, чем на несколько дней, но мне нужно знать, что с ним все будет в порядке. – Он умоляюще смотрит на Джеймса. – Пожалуйста, Джеймс, - просит он. – Он мне очень дорог. Я просто хочу убедиться, что он в безопасности.

Тяжело вздохнув, Джеймс кивает.

- Хорошо, мастер Фокс. Мы не будем писать вашему отцу, а если он напишет нам, я отвечу, что все так, как и должно быть. – Он качает головой. – Полагаю, это не вполне ложь, если только ваш мистер Скалли не попытается спалить дом.

- Не попытается, Джеймс, обещаю. И, пожалуйста, я уже сотню раз просил, чтобы ты не называл меня «мастером». Просто «Малдер» или «Фокс», если настаиваешь.

Забравшись в повозку, Малдер осторожно выгружает Скалли из нее. Джеймс склоняется над ней и хмурится.

- А он ужасно юн, не так ли? – спрашивает Джеймс… и потом выпучивает глаза. – Фокс, не уверен, что вы заметили, но ваш лейтенант Скалли не «он».

Малдер усмехается.

- Ты понял, да? – смеется он. – Она умудрялась обманывать всю Союзную армию, включая меня, вплоть до июля, но не смогла обвести вокруг пальца тебя, Джеймс. – С этими словами он направляется к дому. – Можешь взять наши вещи? Я пока устрою ее в комнате Саманты – у меня такое чувство, что она бы не возражала.
__________________
Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать...
В. Цой
MrsSpooky вне форума   Ответить с цитированием
Старый 10.04.2018, 19:04   #43
Василиса
посвященный
 
Аватар для Василиса
 
Регистрация: 10.03.2016
Адрес: Новосибирск
Сообщений: 151
По умолчанию

Скинер догодался сам наверняка...Надеюсь с Мелисой все будет хорошо..
Василиса вне форума   Ответить с цитированием
Старый 10.04.2018, 19:45   #44
AlexMS
посвященный
 
Регистрация: 18.04.2014
Сообщений: 204
По умолчанию

Не так она себе это представляла)))
AlexMS вне форума   Ответить с цитированием
Старый 10.04.2018, 21:30   #45
MrsSpooky
посвященный
 
Аватар для MrsSpooky
 
Регистрация: 25.02.2009
Адрес: Saint Petersburg - the сity on the Neva river
Сообщений: 1,418
По умолчанию

Цитата:
Сообщение от AlexMS Посмотреть сообщение
Не так она себе это представляла)))
Не все же Малдеру отпускать двусмысленные шуточки
__________________
Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать...
В. Цой
MrsSpooky вне форума   Ответить с цитированием
Старый 18.04.2018, 11:22   #46
MrsSpooky
посвященный
 
Аватар для MrsSpooky
 
Регистрация: 25.02.2009
Адрес: Saint Petersburg - the сity on the Neva river
Сообщений: 1,418
По умолчанию

Часть 4

***
Глава 1
Октябрь 1863 года
Калпепер, Вирджиния

Разрозненные, сбивающие с толку сны мешают Скалли в полной мере разобраться, спит она или нет. Непривычное окружение и незнакомые лица время от времени всплывают в ее сознании, и ей кажется, что она различает среди них обеспокоенное лицо Малдера, но не уверена в этом. Постоянно лишь ощущение боли в животе – резкой и сильной – пронзающей ее при малейшем движении.

Когда она наконец полностью просыпается, то обнаруживает, что и вправду находится в незнакомом месте – уютном, не поспоришь, но все же незнакомом. Кровать, на которой она спала, мягкая, покрытая роскошными голубыми одеялами, идеально подходящими по цвету к балдахину у нее над головой. Сама комната огромная, с окнами от пола до потолка, выходящими на холмистые поля, стоящие пустыми после осеннего сбора урожая. Все - мебель, земля, сама комната – свидетельствует о том, что она в доме состоятельной (и, вероятно, богатой) семьи, но Скалли понятия не имеет, как она тут оказалась.

- Скалли? – При звуке голоса Малдера она расслабляется: где бы она ни была, он тоже здесь, а значит, она точно в безопасности. Она пытается повернуться, чтобы увидеть его – он вне зоны видимости слева от нее – но при этом боль в животе усиливается, заставляя ее судорожно втянуть воздух. – Не двигайся, все в порядке, - продолжает Малдер, наконец появляясь у нее перед глазами и садясь на край кровати. Он без колебаний берет ее ладонь в свою, другой нежно поглаживая ее по щеке, и, несмотря на неотступную боль, ее окутывает тепло.

Справа от нее раздается звук открывающейся двери, и Малдер смотрит на кого-то в противоположном конце комнаты – кого-то, кого Скалли не видит.

- Она проснулась, - сообщает он, и Скалли слышит быстро приближающиеся легкие шаги… а затем с другой стороны от ее кровати появляется последний человек, которого она ожидала тут увидеть.

- Мелисса! – скрипучим от длительного молчания голосом выдыхает она. – Как ты… что… - Ее сестра берет ее свободную руку. – Что ты тут делаешь?

- Твой друг полковник Малдер послал за мной, - поясняет Мелисса. – Я получила срочное послание, в котором говорилось, что ты ранена, и нужно, чтобы кто-нибудь заботился о тебе, пока ты будешь выздоравливать.

Скалли переводит на Малдера недоуменный взгляд.

- «Заботился обо мне»? – требовательно вопрошает она. – Почему обо мне нужно будет заботиться, Малдер?

- Потому что ты не можешь сидеть, Скалли, - терпеливо поясняет он, смотря на нее с нежностью, и сжимает ее ладонь. – Знаю, ты от этого с ума станешь сходить, но тебе нужно будет оставаться в постели и как следует отдыхать, если хочешь, чтобы рана зажила.

- Но что насчет полка? – не отстает Скалли. – Кто командует им, если ты здесь, Малдер? – Она оглядывается по сторонам. – И где именно здесь, кстати?

- Мы на плантации моей семьи в Калпепере, - принимается рассказывать Малдер. – Я привез тебя сюда четыре дня назад, и с тех пор ты то приходила в сознание, то опять проваливалась в забытье. До моего возвращения солдатами командует полковник Скиннер. Твоя сестра прибыла этим утром… и это хорошо, потому что мне нужно сегодня уезжать.

- Я приехала так быстро, как только смогла, - вставляет Мелисса. – Я сначала добиралась на поезде, а остаток пути досюда преодолела в компании весьма интересных персонажей… определенно не таких попутчиков, которых бы одобрили наши родители.

- Матушка знает, что случилось? – спрашивает ее Скалли, поежившись при одной только мысли об этом.

- Пока нет, - отвечает Мелисса. – Но… думаю, что нам надо написать ей об этом. – Скалли издает стон. – Необязательно говорить ей, где ты. Мы могли бы просто сообщить, что ты в безопасном месте, и я за тобой присматриваю. Но она хотела бы знать, Дана. Ты и сама это прекрасно понимаешь.

Скалли вздыхает.

- Ладно, - сдается она. – Но не говори ей, где мы – ни название города, ни региона, ни даже штата. Я бы не удивилась, если бы она выследила меня и утащила домой, а сейчас у меня просто нет сил сопротивляться.

Мелисса улыбается.

- Тогда я пойду писать письмо, - вставая, объявляет она. – Это даст вам двоим возможность попрощаться наедине.

Она дерзко улыбается в ответ на сердитый взгляд сестры и выходит из комнаты. Скалли поворачивается к Малдеру, без слов прося у него прощения.

- Она никогда тактом не отличалась, - поясняет она, но Малдер лишь улыбается.

- За несколько часов своего пребывания здесь она задала мне множество вопросов, но я вел себя довольно скрытно, - говорит он. – Так что предупреждаю: она, вероятно, собирается устроить тебе допрос, как только я уеду.

- Потрясающе, - вздыхает Скалли. Мысль о том, чтобы объяснить ее странные, удивительные и постоянно меняющиеся отношения с Фоксом Малдером ее романтичной, беззаботной сестре, лежа прикованной к постели и не имеющей возможности сбежать, отнюдь не приводит ее в восторг. Мелисса захочет знать подробности их с Малдером отношений… не говоря уже о подробном рассказе о мужчинах в ее полку. Она спросит, каково это – постоянно находиться в компании мужчин, о чем они говорят, как выглядят, видела ли она кого-нибудь из них голыми, есть ли среди них симпатичные, кому можно бы было писать письма в надежде на зарождение романа по переписке… и, мысленно составляя список перспективных холостяков, Скалли вдруг вспоминает о Пендрелле.

- Что случилось с рядовым Пендреллом? – спрашивает она. Малдер ничего не говорит… но по расстроенному выражению его лица она догадывается об ответе. По правде сказать, она поняла это, еще когда увидела рану Пендрелла и услышала, как он судорожно пытается вздохнуть.

- Полагаю, ты не помнишь, - тихо начинает Малдер. – Он умер прямо перед тем, как мы поняли, что ты тоже ранена. – Он выглядит пристыженным. – Я ужасно себя чувствую… должен признать, я практически позабыл о нем, когда увидел, что у тебя открылось кровотечение. Но я написал письмо его родителям, пока ждал, когда ты очнешься, в котором рассказал, что он опрокинул тебя на землю в попытке спасти. Я отправил письмо полковнику Скиннеру, чтобы его переслали семье Пендрелла.

У Скалли на глаза наворачиваются слезы.

- Мне тоже стоит им написать, - говорит она. – Если бы он не заслонил меня собой… вполне вероятно, что я бы погибла. – Скалли качает головой, вспоминая свои отношения с Пендреллом. Они всегда были хорошими приятелями, но до лучших друзей им было далеко. И все же он поймал предназначавшуюся для нее пулю. У нее внезапно тесно в груди – так тесно, что дышать становится тяжело. Должно быть, это отражается на ее лице, потому что Малдер выглядит обеспокоенным.

- Скалли? – Он проводит пальцами по ее лбу. – Ты в порядке? – Она закусывает губу и кивает, пытаясь взять себя в руки.

- Просто… - Она делает глубокий судорожный вдох и едва сдерживается, чтобы не закричать от боли. – Зачем он это сделал? Зачем бросился под пули ради меня?

- Затем, что ты сделала бы то же самое для него, Скалли, - отвечает Малдер. – Ты хороший солдат, хороший лидер – человек, вдохновляющий других на совершение храбрых поступков, потому что сама постоянно их совершаешь. – Скалли хочет возразить, но Малдер прикладывает пальцы к ее губам. – Да, это правда, - твердо добавляет он. – И не думай, что я позволю тебе спорить со мной на этот счет.

- Ты слишком высокого мнения обо мне, Малдер, - слабым, усталым голосом бормочет Скалли. Он просто усмехается ей.

- Нонсенс, - возражает он, а потом переводит взгляд на окно, за которым солнце клонится все ближе к горизонту, и добавляет с тяжелым вздохом: – Мне пора. Как бы мне не хотелось уходить.

- Не могу поверить, что ты бросаешь меня на растерзание моей любопытной сестре, - жалуется Скалли, поеживаясь от одной только мысли о предстоящем разговоре.

- Не завидую тебе, - посмеивается Малдер… но потом выражение его лица становится нежным, и, слегка переместившись на кровати, он садится ближе к ней. – Хотя я рад, что ты проснулась до моего отъезда, - говорит он. – Потому что мне казалось неправильным делать это, пока ты спишь.

И прежде, чем у нее появляется возможность спросить, что он имеет в виду, Малдер наклоняется и нежно касается ее губ своими.

В глубине души она знает, что должна отодвинуться, остановить его… но в кои-то веки она игнорирует тоненький голосок своей совести, говорящий ей, что это ужасная затея. Здесь, наедине с ним в этой комнате, где никто не может их увидеть, она отвечает на поцелуй насколько это возможно в ее травмированном состоянии. Удовольствие накрывает ее с головой, как это было в лесу за пределами лагеря, когда ее потребность в нем подогревалась ощущением его плотно прижатого к ее спине тела.

Чувство вины, впрочем, вскоре дает о себе знать, и хотя все в ней кричит, требуя обнять Малдера и притянуть на кровать рядом с собой, она с сожалением прерывает поцелуй.

- Малдер, - произносит она, - как бы сильно мне этого ни хотелось, это все же неправильно.

Он качает головой.

- Я хочу тебя, а ты – меня, - возражает он, и от откровенности его признания по ее телу пробегает невольная дрожь. – Что может быть правильнее?

- Но что насчет Дианы? – не сдается Скалли, и Малдер снова качает головой.

- Скалли, зачем мне рисковать своим будущим с кем-то, кто, весьма вероятно, мне не подходит, когда я знаю без всяких сомнений, как счастлив буду, проведя всю свою жизнь с тобой?

На этот раз поцелуй инициирует Скалли, и Малдер охотно на него отвечает. Она отчаянно желает удержать его рядом с собой – притянуть в постель, зарыться с ним под одеяла и никогда его не отпускать. Когда он отодвигается – слишком быстро, по ее мнению, даже притом, что ее ускоренное сердцебиение и тяжелое дыхание причиняют ей сильную боль - глаза Малдера горят, а лицо пылает. Скалли кажется, что она выглядит так же, но вполне может статься, что она белая, как простыня, из-за большой кровопотери.

Хотя она понимает, что Малдер не может не видеть широкую улыбку, освещающую ее лицо. Его ответная улыбка такая же теплая, пусть и с легким оттенком грусти.

- Я не хотел уезжать прежде, - говорит он, - а сейчас не уверен, что вообще смогу заставить себя уйти.

Она поднимает руку и любовно поглаживает его по заросшей щетиной щеке.

- Ты должен, - произносит она, хотя сама мысль о его отъезде разрывает ей сердце. Ее до чертиков пугает перспектива того, что он окажется на передовой без нее. Она не питает иллюзий по поводу того, что может спасти его от всех опасностей, но всегда была уверена в своей способности по крайней мере сдерживать некоторые из его импульсивных порывов. – Пообещай мне, - продолжает она, сильнее прижимая ладонь к его щеке, чтобы он не мог отвести глаз, - что будешь осторожен. Пообещай, что дважды подумаешь, прежде чем с головой бросаться в опасную ситуацию. Пообещай, что сделаешь все от тебя зависящее, чтобы вернуться ко мне целым и невредимым.

- Я бы сказал, что сейчас самое неподходящее время для того, чтобы рисковать своей жизнью, - замечает Малдер, накрывая ее руку своей. Затем он поворачивает голову и касается губами ее ладони. – Сейчас я мотивирован выжить больше, чем когда-либо. Расслабься, отдыхай, оставайся в постели, слушайся сестру и дай себе время полностью оправиться от раны.

- Непременно, - обещает ему Скалли. Если он согласится быть осторожным, она, в свою очередь, согласится на что угодно. – Ты будешь мне писать? Давать знать, что ты в безопасности?

- Разумеется, - заверяет ее он. – Хотя мне, возможно, придется сделать так, чтобы это выглядело, будто я шлю письма здешним слугам, а твои буду прятать среди них. – Он нервно пожевывает губу. – Никто из моих родных не знает, что ты здесь. Я подумал, ты захочешь продолжать хранить свой секрет, если это возможно. – Он хмурится. – Что напомнило мне о том, как полковник Скиннер выяснил правду?

- Я знаю об этом не больше тебя, - честно признается Скалли. – Я понятия не имела, что он знал, пока не пришла в себя в палатке хирурга. – По правде говоря, Скалли вообще не задумывалась об этом с того момента, как очнулась. Поначалу ее сильно отвлекали боль от раны и хирург, вытаскивающий мушкетную пулю из ее живота. Она снова отключилась прежде, чем у нее появилось время подумать об этом, а после того, как она проснулась в доме семьи Малдера, ее внимание сосредотачивалось на… других вещах.

- Что ж, - говорит Малдер, - если он до сих пор не сдал тебя, то вряд ли это входит в его планы. Думаю, твой секрет в безопасности.

- Спроси его, как он узнал, хорошо? – просит Скалли. – Если я была неосторожна, то хотела бы знать, в чем, чтобы не повторить свою ошибку.

- Спрошу, - соглашается Малдер. – Мне и самому любопытно. – Он снова выглядывает в окно на постепенно темнеющий небосвод. – Но пока что, как бы сильно мне этого не хотелось, я должен уходить. Я обещал Скиннеру, что вернусь в лагерь сегодня вечером. – Он наклоняется и напоследок оставляет долгий поцелуй на ее губах. – Позволь сестре позаботиться о себе, хорошо?

- Сделаю все от меня зависящее, - обещает Скалли. – И позаботься о себе, слышишь?

Малдер ухмыляется.

- Я так привык, что ты рядом, предупреждаешь меня о последствиях, когда я собираюсь сделать какую-нибудь несусветную глупость, что, наверное, буду слышать твой голос у себя в голове, даже если ты не сможешь лично предостерегать меня.

- Значит, я хорошо выполняю свои обязанности, - смеясь, говорит она.

- Только в качестве моего лейтенанта, - низким голосом отзывается Малдер. – У меня на уме много других обязанностей для тебя… но мы вернемся к этому позже. – Скалли дрожит и закусывает губу, что, кажется, вызывает у Малдера какую-то глубоко примитивную реакцию. – Скалли, если я сейчас не уйду, то вообще не смогу этого сделать, - говорит он, и она мягко толкает его в плечо.

- Тогда тебе пора, - отвечает она. – Не волнуйся за меня. Сестра обо мне позаботится. – Медленно и неохотно Малдер встает. – Иди же, Малдер. Я буду чувствовать себя гораздо лучше, если тебе не придется ехать в полной темноте. – Он согласно кивает… но все равно не уходит. – Иди, Малдер, - настаивает она. – Увидимся, когда я буду готова вернуться в полк.

Он сглатывает.

- Я не солгал, когда говорил, что это одно из самых трудных решений за всю мою жизнь, - признается он, и она просто тает от его слов.

- Знаю, - мягко говорит она. – Но ты все же должен идти. Иди. – Бросив на нее последний наполненный тоской взгляд, он наконец подчиняется.

Когда дверь спальни закрывается за ним, Скалли испускает долгий медленный вздох, пытаясь игнорировать прокатившуюся по ее телу боль. Она скрывала ее, пока Малдер наблюдал за ней, потому что подсознательно понимала, что ему будет еще труднее оторваться от нее, знай он, как ей на самом деле больно. Она почти что испытывает облегчение от того, что ей больше не нужно притворяться… но все же оно не в силах побороть внезапное ощущение потери, вызванное его отсутствием.

Впрочем, она недолго остается одна. Не проходит и пяти минут после ухода Малдера, как дверь спальни снова открывается и на пороге возникает Мелисса.

- Ну, - без предисловий начинает она, усаживаясь на постель, - очевидно, что ты кое-что утаила от меня в своих письмах.

- Например? – спрашивает Скалли, смирившись с предстоящим допросом. Она не обманывает себя тем, что Мелисса отступится из-за испытываемой ее младшей сестрой боли, особенно когда стало известно что-то потенциально достойное обсуждения.

- Например, удалого полковника Фокса Малдера, - отвечает Мелисса.

- Я говорила тебе о нем, Мисси, - отвечает Скалли. – Я упоминала его почти в каждом письме. Именно с ним ты должна была связаться в случае, если бы от меня долго не поступало вестей, разве не так?

- Да, об этом ты мне говорила, - отмахивается от ее слов Мелисса. – Но ты никогда не упоминала, что он симпатичный… или что он в тебя влюблен.

- Последнее стало совсем недавним открытием, - поясняет Скалли. – И я уж точно не стала бы об этом писать.

Мелисса складывает руки на груди.

- Ты могла бы по крайней мере намекнуть на то, что между вами происходит, - жалуется она.

- Ничего не происходило, по правде говоря, - возражает Скалли. – По крайней мере, до настоящего времени.

- А в настоящее время? – не отступает Мелисса.

- В настоящее время? – Скалли мысленно возвращается к их разговору и тем многозначительным словам, которыми они сегодня обменялись. – В настоящее время… ну, если я правильно все понимаю, думаю, что мы, возможно, только что обручились.

У Мелиссы челюсть отвисает от удивления.

- Ты думаешь? – потрясенно переспрашивает она. – Как ты можешь всего лишь думать, что вы, возможно, только что обручились. Он просил твоей руки? Ты согласилась?

- Ну, нет, - признает Скалли, затрудняясь объяснить то ощущение важности происходящего, имевшее место в их разговоре, чувство, что они только что полностью и навсегда связали себя нерушимыми узами. Они с Малдером всегда обладали способностью понимать невысказанное так же хорошо, как и то, что произносилось вслух, но трудно объяснить это стороннему наблюдателю. – Он сказал мне, что хочет провести со мной всю оставшуюся жизнь и не намерен жениться на женщине, которую его семья предназначает ему в жены.

- Он был уже с кем-то помолвлен?

Скалли качает головой.

- Нет, не совсем, - отвечает она. – Его родители ожидают, что они поженятся, но он не делал предложения и не обещал той девушке, что вообще намерен его делать.

Мелисса явно испытывает некое извращенное удовольствие от этой новости.

- Это прямо как в романе, не находишь? – восклицает она. – Его родители хотят, чтобы он женился на девушке из своего круга, но вместо этого он влюбляется в дочь простого моряка, и теперь ему придется пойти против семьи, чтобы защитить свою любовь.

Скалли закатывает глаза.

- Все не настолько драматично, Мисси, - остужает она пыл сестры. – И не то чтобы кто-то из нас это планировал. Я никогда не собиралась раскрывать ему свою тайну… и определенно никогда не думала, что он в меня влюбится. Меня вполне устраивала наша дружба.

- И все же он безумно в тебя влюблен, - ничуть не смутившись, продолжает Мелисса. – Это явно было предначертано. Это судьба, Дана. Сами небеса вам благоволят.

- Я лежу в кровати после пулевого ранения в живот, - раздраженно ворчит Скалли. – И сейчас у меня имеются сильные сомнения в том, что небеса или еще что-нибудь мне благоволит.

- Ты ведь жива, разве нет? – замечает Мелисса. – И скоро ты вернешься к нему как новенькая. Я намерена об этом позаботиться.

Скалли разражается смехом, хотя это посылает очередную волну боли сквозь ее тело. Она просто не в силах сдержаться.

- Мисси, - говорит она, - ты самая брезгливая в нашей семье. Ты падала в обморок при виде разодранной коленки. Как ты намерена ухаживать за человеком с пулевым ранением?

- Я справлюсь, - настаивает Мисси, придавая себе вид оскорбленного достоинства. – Я видела, как полковник Малдер менял тебе повязки. Уверена, что смогу хотя бы это делать.

- А если рана загноится? – Мисси закусывает губу. – Она может весьма неприятно пахнуть, Мисси. Может образоваться… - Скалли понижает голос, не в силах сопротивляться порыву поддразнить сестру, - гной.

Мисси содрогается.

- Даже не произноси этого слова, Дана, - протестует она. – Ты просто пытаешься напугать меня. Это не сработает.

- А тогда тебе, возможно, придется вскрывать рану, чтобы очистить ее, - безжалостно продолжает Скалли. – Нагноение может стать опасным. И знаешь, среди некоторых врачей бытует такое соображение, что лучший способ избавиться от гниющей плоти…

- Я не слушаю. – Мелисса трясет головой и закрывает уши ладонями.

- … это положить личинок мух на пораженное место и позволить им съесть гниющие ткани, пока не останутся только здоровые.

Мелисса возмущенно взвизгивает.

- Предупреждаю тебя, Дана, - говорит она, напуская на себя вид авторитетной старшей сестры, - что если ты не позволишь мне заботиться о себе, если попытаешься усложнить мне задачу… - Она награждает младшую сестру строгим и угрожающим взглядом. – У меня не останется иного выбора, как только вызвать подкрепление.

Скалли заметно бледнеет.

- Ты не посмеешь, - говорит она.

- Еще как посмею, - уверяет ее Мисси. – Если ты не будешь подчиняться, то уверена, что матушка без колебаний приедет сюда и сменит меня. – Скалли нечего на это возразить. – Так как, думаешь, я справлюсь с ролью твоей сиделки? – Ее младшая сестра продолжает хранить упорное молчание, и Мелисса удовлетворенно улыбается. – Так я и думала, - заявляет она и встает. – А пока что я советую тебе поспать. Я вернусь позже с ужином.

Когда Мелисса быстро покидает спальню, закрывая за собой дверь, Скалли со вздохом откидывается на подушки, спрашивая себя, что ей нужно будет сделать, чтобы в рекордные сроки оправиться от пулевого ранения в живот. На ее взгляд, любой период времени покажется вечностью.
__________________
Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать...
В. Цой
MrsSpooky вне форума   Ответить с цитированием
Старый 18.04.2018, 18:45   #47
Василиса
посвященный
 
Аватар для Василиса
 
Регистрация: 10.03.2016
Адрес: Новосибирск
Сообщений: 151
По умолчанию

Спасибочки Миси прелесть )) Страсти начинают накалятся ..
Василиса вне форума   Ответить с цитированием
Старый 19.04.2018, 04:50   #48
AlexMS
посвященный
 
Регистрация: 18.04.2014
Сообщений: 204
По умолчанию

Первый раз встречаю такой рассказ, где события и все вокруг - совсем не похожи на сериальные, но эмоции! И чувства! Очень похожи, очень!
AlexMS вне форума   Ответить с цитированием
Старый 20.04.2018, 14:54   #49
MrsSpooky
посвященный
 
Аватар для MrsSpooky
 
Регистрация: 25.02.2009
Адрес: Saint Petersburg - the сity on the Neva river
Сообщений: 1,418
По умолчанию

***
Глава 2
Ноябрь 1863
Калпепер, Вирджиния

Дана Скалли всегда плохо переносила безделье.

Ее родители вечно рассказывали – ее отец с нежностью, мать со сдержанным раздражением – о том, как даже в младенчестве маленькая Дана постоянно во что-то влипала, рано начав ползать, затем ходить и лазать, отчего ее родителям и старшим братьям с сестрой приходилось вечно за ней гоняться. Послушать Мэгги Скалли, так Дане вообще повезло, что она дожила до своего первого дня рождения.

В детстве у нее не хватало терпения для бесконечных уроков вышивания, преподаваемых ей матерью – вместо этого она предпочитала сбегать из дома, чтобы кататься на отцовских лошадях, увязываться в городские переулки за братьями, а позже, когда отец наконец сдался и согласился научить ее стрелять, ходить на охоту в лес. Мать никогда не одобряла эти походы, по крайней мере явно, но так как Дана оказалась лучшим стрелком, чем оба ее брата (и даже отец), Мэгги не возражала против дополнительной дичи, принесенной дочерью к обеденному столу. Кормить семью из шестерых человек было весьма накладно.

По мере взросления единственным, что удерживало Дану Скалли на месте хоть какое-то время, было ее обучение. Будучи увлеченной и добросовестной ученицей, она далеко опередила местную школьную программу, и ее отец, обеспокоенный тем, что ум его младшей дочери не будет достаточно простимулирован, нанял для нее частного учителя. Ее мать не приветствовала эту идею, переживая из-за того, что эти расходы окажутся для них чрезмерными (и, что вероятнее всего, бесполезно потраченными на девочку), но Уильям Скалли настоял. У него и самого в юности была склонность к наукам, и хотя его родители не имели средств для того, чтобы помочь ему использовать этот потенциал, он был решительно настроен убедиться, что его дочь использует свой.

Но все же, в перерывах между уроками у Скалли-подростка не хватало терпения для тихих и подходящих для леди занятий, запланированных для нее матерью. И в настоящее время, всего за год до совершеннолетия, ее отвращение к бездействию никуда не делось. Армия с ее муштрой и частыми долгими переходами идеально ей подходила… но сейчас, прикованная к постели в течение многих дней, она пребывает в плачевном состоянии.

За первые две недели Мелисса принесла ей практически все имеющиеся в доме книги, какие только смогла найти. Скалли в отчаянии осознает, что уже прочитала почти все книги с полок Саманты Малдер и по крайней мере половину книг ее брата. Библиотека Билла Малдера в основном укомплектована тяжеловесными религиозными томами, имеющими сомнительное отношение к современным реалиям, и учебниками по ведению фермерского хозяйства. Еще меньше толку от скудной коллекции книг Тины Малдер по этикету и старомодных руководств по воспитанию детей (хотя, к удивлению Скалли, у Тины есть довольно новые издания «Плодов философии» Чарльза Ноултона и «Нравственной физиологии» Роберта Дейла Оуэна, оба из которых она прочитала от корки до корки с более чем теоретическим интересом). К началу ноября Скалли прочитала все, что могла, и теперь выводит из себя Мелиссу непрерывными просьбами выпустить ее из постели, пока она не умерла от скуки.

- Чем больше ты отдыхаешь, тем быстрее сможешь вернуться в свой полк, - твердит ей Мисси, но даже осознание, что сестра права, не делает вынужденную пассивность более терпимой. Она пишет Малдеру письма одно за другим – часто так много, что почтальон забирает у нее по несколько штук в день. Он отвечает так часто, как только может, но так как полк продолжает перемещаться по Вирджинии, его письма приходят куда реже, чем ей бы того хотелось.

Однако же все они переполнены такой любовью к ней, что у нее остается мало сомнений в их отношениях. Она могла немного колебаться, когда говорила сестре, что, по ее мнению, они обручились, но Малдер раз и навсегда покончил со всеми возможными вопросами.

- Когда война закончится, - пишет он, - я хочу поехать с тобой в Гаррисберг для встречи с твоими родителями. И не только для того, чтобы рассказать им о твоей храбрости или о том, сколь незаменима ты была для меня в качестве моего лейтенанта, а еще и убедиться, что они – и любой другой потенциальный претендент на твою руку – знают, что наше совместное будущее решено. Что бы твои родители ни подумали о том, как мы встретились и полюбили друг друга, я хочу убедиться, что они понимают, насколько я горд, что рядом со мной есть такая женщина, как ты.

Скалли, со своей стороны, куда больше беспокоится о реакции не своих родителей, а его.

- Тебе не надо волноваться о моих родителях, Малдер, - пишет она в ответ. – Ты старший сын богатого землевладельца. Вне зависимости от того, как мы встретились, ты куда более выгодная партия, чем они могли ожидать для любой из своих дочерей. Уверена, ты внушишь им такое благоговение, что им и в голову не придет отказать тебе. Твоих родителей, с другой стороны, вероятнее всего, не слишком впечатлит дочь бедного моряка, которую ты встретил, когда она переодевалась мужчиной и сражалась во вражеской для них армии – тем более что они уже подобрали для тебя куда более подходящую невесту.

Малдер, как и следовало ожидать, отметает ее опасения.

- Неважно, одобрят они тебя или нет, - заявляет он. – Решать только мне, а я выбираю тебя. И ни мои, ни твои родители, ни Диана не смогут сказать ничего такого, что заставило бы меня передумать.

Большую часть корреспонденции, несмотря на все усилия Скалли, Мелисса читает через ее плечо, находя всю эту ситуацию безумно романтичной, о чем без колебаний и сообщает сестре.

- Это просто нечестно, Дана, - жалуется она, лежа на краю кровати и драматично прижимая ладонь ко лбу. – Я покинула дом и сбежала в Нью-Йорк в поисках романтики и приключений, а результатом всех моих усилий стала лишь перенаселенная квартира, которую мне приходится делить с тремя девушками красивее меня. Ты же, со своей стороны, вступила в армию, чтобы в конечном итоге оказаться помолвленной с симпатичным и богатым наследником землевладельца.

- Давай не забывать о том, что я еще и заполучила пулевое ранение в живот, - ворчит Скалли. Сегодня она неважно себя чувствует, так как плохо спала и мучилась от непрекращающегося кашля, а потому не склонна проявлять обычное терпение к жалобам сестры.

- И все же, даже с учетом этого ты меня обскакала, - заявляет Мелисса. – А ты ведь младше меня, бога ради. Мало того, что ты задолго до меня получила предложение от этого врача, друга отца – как там его звали?

- Дэниел, - вздыхает Скалли.

- Да, от него. Мало того, что он просил у папы твоей руки, когда ты была еще практически ребенком, так теперь ты фактически собираешься выйти замуж прежде, чем хоть какой-то мужчина проявит ко мне хотя бы толику интереса.

- Необязательно, - замечает Скалли. – Ничего не произойдет до конца войны, а она с тем же успехом может продолжаться еще лет десять. – Она закусывает губу. – Или один из нас может даже не выжить. Я и так уже была на волосок от… - Но ее прерывает продолжительный приступ жесточайшего кашля, от которого натягиваются швы ее все еще заживающей раны. Мелисса садится и обеспокоенно смотрит на сестру, которая хватается за бок от пронзившей его резкой боли и пытается совладать с дыханием.

- Это уже в третий раз за час, Дана, - говорит Мисси, мгновенно переходя от капризного к более чем серьезному тону. – Ты становишься все бледнее и бледнее. – Она протягивает руку и трогает лоб Скалли. – И ты горячая.

- У меня, похоже, жар, - признает Скалли. Она весь день чувствовала себя вялой, но до сих пор списывала это на то, что в последние дни у нее не было аппетита, а Мисси, не желая устраивать сцены, не настаивала. Но сейчас, с трудом хватая ртом воздух, она приходит к выводу, что что-то не так.

- Что мне делать, Дана? – спрашивает Мелисса. – Матушка обычно прикладывала холодный компресс на лоб, когда мы болели. Мне тоже так сделать?

- Неплохо для начала, - соглашается Скалли.

- Может, мне стоит спросить Джеймса, - говорит Мелисса. – Если он не будет знать, что делать, может, какой-нибудь другой слуга поможет.

Скалли качает головой.

- Никто из них не войдет в дом даже в отсутствие отца Малдера, - напоминает она сестре. Те немногие слуги, что остались присматривать за плантацией после отъезда хозяев, работают в поле, и им всем запрещено входить в дом, кроме Джеймса, который, как пояснил Малдер, разгадал секрет Скалли, как только ее увидел. – Я не хочу… - Ее снова прерывает очередной приступ кашля, еще сильнее прежнего, и когда он заканчивается, Скалли оказывается совершенно обессиленной.

- Закрой глаза и отдыхай, Дана, - говорит Мелисса, вставая и убирая часть подушек, на которые Скалли облокачивалась, вынуждая ее лечь на плоский матрас. – Я сделаю холодный компресс и… и… - Она нервно заламывает руки, явно не зная, что делать дальше, - попрошу кого-нибудь приготовить тебе бульона. Это поможет, верно?

Скалли закрывает глаза, слишком уставшая, чтобы спорить.

- Звучит неплохо, - слабо отзывается она, хотя даже мысль о том, чтобы что-нибудь съесть, утомляет ее. Мисси что-то отвечает, но Скалли уже соскальзывает в сон.

Она не знает, сколько времени прошло, и не уверена, что вообще проснулась, когда слышит приглушенный разговор сестры с человеком, голос которого не узнает.

- Вы не понимаете, я никогда раньше не ухаживала за больными, - говорит Мисси. – Я понятия не имею, что с ней может быть не так и что мне делать.

- Мисс, поблизости нет никого, за кем мы могли бы послать, - отвечает мужской голос. – Доктор из Калпепера сейчас в армии Ли. Здесь только полевые рабочие и работники скотного двора, и никто из них и шага не ступит в дом, даже если мастер Фокс появится и попросит их об этом. Они слишком боятся его отца.

«Должно быть, - смутно осознает Скалли сквозь пелену окутывающего ее разум лихорадочного тумана, - это Джеймс, смотритель дома».

- Что насчет еще кого-нибудь из деревни? – спрашивает Мелисса. – Нет ли там кого-нибудь, кто может помочь?

- И как мы объясним, что она тут делает? – возражает Джеймс. – Все в Калпепере знают Малдеров и знают, что они во Фредериксберге. Если кто-то из деревни увидит вас двоих, то, вероятно, напишет мастеру Уильяму и спросит его о двух незнакомых женщинах, остановившихся в доме.

«Ни за кем не посылай, - пытается сказать Скалли, но губы ее не слушаются. – Я в порядке, буду в порядке, только не позволяй никому найти меня здесь…»

Голоса стихают, и Скалли засыпает… или, по крайней мере, ей так кажется – трудно сказать наверняка. Ей кажется, что она слышит голос матери, велящей ей вставать с постели и помочь приготовить ужин перед приходом отца и братьев. Мисси куда-то ушла, жалуется мать, и ей ни за что не успеть вовремя без помощи хотя бы одной из дочерей.

Скалли пытается сказать, что не может помочь, что она больна и слишком слаба, чтобы встать, но мать этого не замечает и начинает метаться по спальне Саманты Малдер так, словно знает, где что лежит, словно это комната в ее собственном доме. Попытка сосредоточиться на передвижениях Мэгги вызывает у Скалли головокружение, и она закрывает глаза.

Когда она снова их открывает, ее матери в комнате нет; в окнах видно ночное небо, а сама спальня тускло освещена огнем камина. Она поворачивает голову в другую сторону и видит своего отца, сидящего в кресле, которое недавно занимала Мелисса.

- Привет, дочка, - говорит он, тепло ей улыбаясь. – Похоже, у тебя крупные неприятности. – Скалли пытается ответить, но обнаруживает, что не может, но он все равно как будто бы ее понимает. – Скоро все будет в порядке, - обещает он. – Ты только держись и оставайся сильной, слышишь меня? Уже недолго. Помощь в пути. Но предупреждаю тебя, дочка: тебе станет гораздо хуже, прежде чем наступит улучшение.

Он снова улыбается, на этот раз с грустью, и Скалли осознает, что сквозь него видна спинка кресла.

Раздается кашель, и она ощущает запах сигаретного дыма, когда Чарльз Спендер склоняется над ней, смотря на нее с отстраненным любопытством. Она отодвигается от него, и он смеется… и вдруг его лицо меняется, превращаясь в лицо хирурга, который обрабатывал ее рану на станции Бристо. Его губы двигаются, но Скалли не может разобрать слов. Мелисса стоит позади него с бледным и обеспокоенным лицом. Огонь в камине кажется слишком ярким, и Скалли снова закрывает глаза… а когда опять открывает их, то видит вернувшегося Спендера, а рядом с ним Диану Фоули, злорадно улыбающуюся ей. Шон Пендрелл ожидает у изножья кровати, с тревогой наблюдая за ней, и Скалли спрашивает себя, а не пришел ли он, чтобы сопроводить ее на другую сторону – туда, куда отправляются все души, когда их время на Земле истекает. Она пытается сказать Пендреллу, что не готова, что не может пойти с ним, что Малдер все еще нуждается в ней, что сожалеет о его смерти, но неужели он не понимает, что его жертва будет напрасной, согласись она пойти с ним сейчас? Она должна остаться.

Спендер протягивает руку и внезапно дергает за повязку на ране Скалли, отрывая ее и обнажая кожу живота. Она видит, как он чуть ли не всю ладонь засовывает внутрь, и ее тут же охватывает всепоглощающая боль, заставляя извиваться и кричать в отчаянной попытке вырваться. Диана берет ее за плечо и удерживает на месте, и кто-то еще занимает место справа. Скалли поднимает глаза, чтобы разглядеть этого человека, и видит, что это Дэниел Уотерстон, который издевательски ухмыляется ей, словно бы наслаждаясь ее болью и беспомощностью.

Лица вокруг нее продолжают расплываться и смещаться, пока Скалли не перестает понимать, кто ее держит – Диана Фоули и Дэниел Уотерстон или Мелисса и Малдер. Она не знает, кто причиняет ей ужасную боль – полковой хирург или Чарльз Спендер – или почему они делают это с ней. Все, что ей известно, это то, что эта пытка не прекращается, и когда все же наступает передышка, Скалли погружается в бездонный колодец сна, который, к счастью, напрочь лишен сновидений.

Когда она в следующий раз просыпается, то видит смотрящего на нее Фокса Малдера.

- Малдер? – Она снова может говорить, хотя ее голос звучит пугающе хрупко, а горло ужасно саднит. Она тянется к нему, пытаясь прикоснуться и понять, настоящий он или еще одно видение, но слишком слаба и не в силах преодолеть разделяющее их расстояние. Он, кажется, понимает ее намерения и берет ее ладонь в свою, нежно прижимая к своей щеке.

- Я здесь, - говорит он. – Я прямо тут, Скалли. И на этот раз не покину тебя, пока ты полностью не поправишься.

- Что случилось? – спрашивает она, но отвечает ей не Малдер.

- У вас развилась инфекция, - доносится голос с изножья кровати, и, переведя туда взгляд, Скалли видит хирурга со станции Бристо. Значит, он ей не привиделся; он и вправду тут был. Мелисса стоит позади него. – Мне пришлось отрезать воспаленные ткани и обработать рану бромидом. Извините, что причинил вам боль – знаю, что ее было трудно вынести.

- Это капрал Цукерман, - поясняет Малдер. – Тот хирург, что обрабатывал твою рану, когда тебя подстрелили.

Скалли кивает.

- Я помню, - говорит она.

- Твоя сестра послала за мной, когда не смогла сбить тебе температуру, - поясняет Малдер.

- Я не знала, что еще предпринять, - извиняющимся тоном говорит Мелисса. – Я видела, что рана загноилась, но не знала, как ее обрабатывать.

- Я нашел капрала Цукермана и привез с собой, - продолжает Малдер. – У меня было такое ощущение, что ты предпочтешь хирурга, который уже знает, что у тебя под твоими повязками.

Он дразняще ухмыляется ей, и она слабо улыбается в ответ.

- Но разве тебя не хватятся? – спрашивает Скалли. – Вас обоих?

Малдер качает головой.

- Армия разместилась на зимних квартирах, - поясняет он. – Я сказал полковнику Скиннеру, что случилось, и он дал нам обоим разрешение ехать. Капралу Цукерману скоро нужно возвращаться, но мне разрешено остаться с тобой, пока ты не почувствуешь себя достаточно хорошо для того, чтобы вернуться в полк.

Скалли переводит взгляд между Малдером и Мелиссой.

- Это вы держали меня? – спрашивает она.

- Ты здорово сопротивлялась, - отзывается Малдер с ноткой гордости в голосе. – Какой бы больной ты ни была, нам стоило немалых трудов удерживать тебя достаточно долго, чтобы позволить Цукерману закончить с тобой.

- Ты смотрела на нас так, словно готова убить, если вырвешься, - вставляет Мелисса. – Никогда не видела, чтобы ты выглядела так устрашающе.

- Я думала, что ты была… - Она не договаривает, пристыженная тем, что в своих лихорадочных снах представляла Диану. – Неважно, - добавляет она. – Я, должно быть, была не в себе из-за жара.

- Должен согласиться с этой оценкой, - замечает Цукерман. – И опасность для вас пока не миновала окончательно. Я останусь еще на несколько дней, чтобы убедиться, что мы справились с инфекцией, и оставлю лекарства на случай возобновления лихорадки.

- Спасибо, капрал Цукерман, - благодарит Малдер. – Не хочу даже думать о том, что бы произошло без вашей помощи.

- Да, спасибо, - вставляет Мелисса. – От нас и нашей семьи. Если бы вас тут не было, случилось бы нечто ужасное.

Скалли, уже уставшая после этого короткого разговора, благодарно улыбается Цукерману, даже притом, что у нее перед глазами начинает все расплываться.

- А сейчас мы позволим вам отдыхать, - говорит Цукерман, и они с Мелиссой направляются к двери. Малдер задерживается рядом со Скалли.

- Я останусь, - говорит он остальным. – На случай, если ей что-нибудь понадобится.

- Малдер, - заплетающимся языком протестует она, почти уже засыпая, - со мной все будет в порядке. Я сейчас засну.

- Тогда я посторожу твой сон, - шепчет он, чтобы остальные, стоящие у двери, не могли их услышать. – Я скучал по этому со времени твоего отъезда.

Скалли сдается, кивая ему, и Мелисса с Цукерманом уходят, тихо закрывая за собой дверь.

Последнее, что Скалли осознает перед отходом ко сну, это как Малдер ложится рядом и нежно поглаживает ее по лицу.
__________________
Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать...
В. Цой
MrsSpooky вне форума   Ответить с цитированием
Старый 25.04.2018, 13:40   #50
MrsSpooky
посвященный
 
Аватар для MrsSpooky
 
Регистрация: 25.02.2009
Адрес: Saint Petersburg - the сity on the Neva river
Сообщений: 1,418
По умолчанию

Осторожно, впереди НЦа

***
Глава 3
Декабрь 1863 года
Калпепер, Вирджиния

Медленное выздоровление, как вскоре выясняет Скалли, куда легче переносить рядом с Малдером.

Не то чтобы Мелисса не пыталась занять ее чем-нибудь; напротив, старшая сестра изо всех сил старалась отвлечь Скалли от вынужденного бездействия. Но представления Мелиссы об интересном разговоре довольно сильно отличались от представлений самой Скалли, так что она частенько пропускала мимо ушей бесконечные перечисления самых незначительных событий из жизни ньюйоркцев, описания вечно меняющихся модных тенденций, а также весьма многочисленных собраний медиумов, которые посещала Мелисса.

Малдер, напротив, берет любимые философские трактаты из своей личной библиотеки и обсуждает все имеющиеся в них аспекты со Скалли; их добродушные споры часто достигают такой громкости, что Мелисса, убежденная, что сестра причинит себе еще больший вред, если позволить ей продолжать в том же духе, частенько вмешивается, чтобы утихомирить их.

Они играют в покер, чем Мелисса безмерно наслаждается, зная, что их мать не одобрила бы такое времяпрепровождение, и почти каждый раз в пух и прах разбивает Малдера и Скалли.

- В Нью-Йорке у меня есть много возможностей практиковаться, - поясняет она. – У нас с друзьями недостаточно денег, чтобы тратить их на городские развлечения, так что мы часто играем в карты.

По мере приближения Рождества становится ясно, что Скалли, которая теперь уже может проводить большую часть дня вне постели (хотя все еще заметно устает к ужину), уже не угрожает повторное заражение раны. Мелисса решает, что ей пора уезжать.

- Ты уверена, Мисси? – обеспокоенно уточняет Скалли, когда Мелисса объявляет о своих намерениях, пока Малдер обходит владения вместе с Джеймсом. – Почему бы тебе не остаться здесь на Рождество?

- Вообще-то, я подумала, что, может, съезжу домой, - признается Мелисса. – Папа в море, как и Билл с Чарли, ты здесь… так что матушка останется в полном одиночестве. Мне неприятна мысль о том, что она там совсем одна, тревожится за всех нас. По крайней мере, если я приеду, с ней будет хотя бы кто-то из ее детей.

Скалли вынуждена признать, что как бы она ни стала скучать по сестре, ее доводы вполне разумны.

- Ты, вероятно, права, - сдается она. – И я не буду одна, так что тебе не нужно обо мне беспокоиться.

Мелисса усмехается.

- Ну, мне точно не нужно беспокоиться о том, что ты почувствуешься себя одиноко, - говорит она. – Но могу назвать другие возможные поводы для беспокойства… или, по крайней мере, наши родители сочли бы их таковыми.

- Мелисса, - вздыхает Скалли, - ничего подобного не произойдет.

Ее сестра выглядит шокированной.

- Если это так, Дана, - заявляет она, - если ты останешься наедине с симпатичным и влюбленным в тебя мужчиной и не воспользуешься ситуацией… - она сокрушенно качает головой, – то ты просто безнадежна.

После ланча Малдер отвозит Мелиссу в фаэтоне на ближайшую железнодорожную станцию и возвращается на закате. Скалли, ожидавшая у окна комнаты Саманты, видит его приближение и ощущает внезапный приступ нервозности.

Они никогда по-настоящему не оставались наедине – ни в лагере, разумеется, и даже ни в доме Чарльза Спендера во Фредериксберге, ведь она уехала до того, как они могли провести хотя бы одну ночь в его спальне. Со времени своего приезда на плантацию он едва отходил от нее, это верно – впрочем, как и Мелисса. Сейчас, однако, им предстоят многие дни, возможно, недели, только вдвоем без возможности чем-нибудь себя занять или куда-нибудь пойти, без снующих вокруг солдат, родителей, сестер или предполагаемых невест, которые бы присматривали за ними, следя за тем, чтобы они оставались на приличном расстоянии друг от друга.

Скалли расхаживала по спальне Саманты все время, что Малдер отсутствовал, расстроенная тем, насколько это ее утомило. Она садится на край кровати, прислушиваясь к звукам шагов на лестничной площадке.

Ее руки дрожат. Почему они дрожат? Это ведь Малдер, бога ради.

Она делает глубокие вдохи, постепенно беря свои эмоции под контроль. Затягивающаяся рана на животе болит от напряжения в диафрагме, напоминая о том, что она, в конце концов, мало на что годна в ближайшем времени, особенно сегодня ночью, и тем более настолько уставшая.

Тихие шаги в коридоре привлекают ее внимание, и она разворачивается как раз в тот момент, когда Малдер открывает дверь и закрывает ее за собой, зайдя в комнату. Она неуверенно ему улыбается.

- Мелисса отбыла благополучно? – спрашивает она, и он кивает.

- Она просила напомнить, что любит тебя, - говорит Малдер. – И заставила меня пообещать, что я буду заботиться о тебе и не… - он замолкает и сильно краснеет, - не упущу возможность воспользоваться нашими условиями проживания.

Скалли молча встречает это заявление, но потом вдруг разражается смехом. Как это похоже на Мелиссу, сказать нечто подобное. Не «будь осторожна» или «отдыхай и лечись». Малдер застенчиво улыбается ей.

- Как я и говорила, - посмеивается Скалли, качая головой, - она никогда не отличалась тактом.

Малдер тоже смеется и, подойдя к кровати, садится на нее рядом со Скалли. Он берет ее за руку, все еще улыбаясь, и в то же мгновение нервозность Скалли исчезает без следа. Это все еще Малдер – мужчина, которому она доверяет и который, как ей отлично известно, не станет давить на нее, заставляя делать что-то, от чего ей может быть неловко или страшно.

- Джеймс готовит нам ужин, - продолжает Малдер. – Он принесет его наверх, когда закончит, и тогда… - Он снова бросает на нее смущенный взгляд. – Ну, если ты не против, я бы хотел отдохнуть. Дорога до станции и обратно была долгой.

Скалли кивает.

- Как бы мне не хотелось этого признавать, но я устала, пока тебя ждала, - признается она. – С нетерпением жду момента, когда смогу лечь спать.

Вскоре им приносят еду – курицу с овощами для Малдера и суп со свежим хлебом для Скалли, которая пока еще не употребляет в пищу ничего тяжелого. Они едят в креслах перед камином и когда заканчивают, Малдер относит подносы обратно на кухню. По возвращении он выглядит смущенным.

- Джеймс ясно дал мне понять, что в моей комнате дальше по коридору постелены свежие простыни, - говорит он, и Скалли заметно сникает. – Но я сказал ему, что лучше присмотрю за тобой и останусь рядом на случай, если тебе что-нибудь понадобится. Хотя я могу спать в своей комнате, если ты предпочитаешь остаться одна. Знаю, что мы с твоей сестрой, вероятно, прохода тебе не давали, - с обеспокоенным видом добавляет он, но Скалли качает головой.

- Твоя идея мне больше по душе, - тихо отвечает она, и его губы растягиваются в нежной улыбке. – Можешь готовиться ко сну – нам двоим тут предостаточно места.

Малдер улыбается еще шире.

- Точно? – переспрашивает он, и в ответ Скалли откидывает край одеяла и залезает в кровать, отодвигаясь к дальнему краю, чтобы оставить место для Малдера. Его улыбка превращается в ухмылку от уха до уха, когда он в мгновение ока встает, снимает сапоги, носки и китель… но потом медлит. – Я схожу, заберу ночную рубашку из своей спальни, - говорит он. – В ней будет куда удобнее спать, чем в мундире.

Скалли согласно кивает.

- Если не трудно, принеси и мне свежую рубашку, - просит Скалли. – Если у тебя есть запасные.

- Разумеется, - отзывается Малдер, скрываясь в коридоре. Он вскоре возвращается с двумя чистыми белыми накрахмаленными ночными рубашками, после чего спускает подтяжки и начинает раздеваться. Скалли наблюдает за ним с интересом по мере того, как все больше худощавого поджарого тела открывается ее взору – больше, чем она видела за все время их знакомства. Она внимательно изучает его сильные плечи, мускулистые руки, узкие бедра и подтянутый живот, почти бессознательно закусывая губу.

Словно бы почувствовав на себе ее взгляд, Малдер внезапно останавливается и поднимает глаза, смотря прямо на нее. Напряжение в комнате стремительно нарастает, и Скалли вдруг испытывает трудности со сбившимся дыханием. В следующую секунду Малдер лукаво ей улыбается.

- Нечестно, - замечает он. – Я бы сказал, что на мне куда меньше одежды, чем на тебе.

Скалли улыбается в ответ… и затем, не дав себе времени передумать, садится на постели и стягивает старую ночную рубашку через голову, оставаясь полностью обнаженной. На миг ее пронзает страх – она практически уверена, что никто не видел так много ее голого тела с тех пор, как она научилась сама одеваться в возрасте трех лет – но оно того стоит, если судить по исполненному благоговения взгляду Малдера. Он замирает в процессе снятия нижнего белья, совершенно позабыв о брошенных в кресло рядом с ним рубашках.

- Скалли, - с трепетом в голосе выдыхает он… и тут, кажется, дар речи ему отказывает. Он скользит взглядом по ее груди в такой манере, что она бы наверняка почувствовала себя не в своей тарелке, будь на его месте кто-то другой. – Ты прекрасна, Скалли, - тихо добавляет он, и ее лицо вспыхивает от удовольствия.

- Спасибо, - шепчет она. Его взгляд слишком интенсивный, и в конце концов она чувствует необходимость разорвать их зрительный контакт, что и делает, опуская глаза. Она смотрит на одеяло, пока он снимает нижнее белье и надевает рубашку, вновь переводя на него взгляд, только когда он садится на край кровати и застенчиво передает ей вторую рубашку. Она берет ее и надевает, пока он забирается в постель рядом с ней. Терпеливо подождав, пока она устроится поудобнее, он подвигается ближе и осторожно протягивает к ней руки.

- Если я перехожу черту, то просто не обращай на меня внимания, - говорит он, и неуверенность в его голосе трогает ее до глубины души. – Но я так долго мечтал о том, чтобы спать, обнимая тебя, что просто подумал… - Скалли прерывает его, охотно устроившись рядом и довольно вздохнув, когда кольцо его рук смыкается вокруг нее.

- Я тоже об этом мечтала, - честно признается она, наслаждаясь ощущением его крепкого теплого тела, прижимающегося к ней с головы до пят. – Так долго, Малдер. Но никогда не думала, что мне представится такая возможность.

- Что ж, теперь она у тебя есть, - бормочет Малдер, зарываясь лицом в ее волосы, так что его рот оказывается рядом с ее ухом. – И хорошая новость заключается в том, что нам не нужно будет прекращать это делать по возвращении в лагерь.

- М-м, - соглашается она, придвигаясь еще теснее к нему. От него пахнет чистым хлопком, потом и чуть-чуть мылом, которым он ранее умывался. Но помимо всего этого она ощущает насыщенный мужской запах, который, не будь она такой уставшей, скорее всего, побудил бы ее наброситься на него, хотя при других обстоятельствах она бы сочла подобное свое поведение ужасно смущающим.

Сейчас же все, на что она способна, это прижаться к нему, насколько позволяют законы физики, и погрузиться в сон.

Когда она просыпается, то первым делом чувствует невероятное тепло – от обычной утренней прохлады осталось только далекое воспоминание, хотя огонь в камине превратился в слабо тлеющие угольки. По правде сказать, ей даже жарко: первым ее побуждением при пробуждении стало желание сбросить тяжелые пуховые одеяла, чтобы обеспечить приток прохладного воздуха.

Ее останавливает незнакомое, но очень приятное ощущение в основании шеи.

Малдер целует обнаженную кожу на краю волосяной линии, покусывая ее, словно пробуя какое-то особенно изысканное блюдо, и бормочет при этом что-то одобрительное.

Скалли накрывает волна жара и возбуждения. Перекатившись к нему лицом, она обнимает его рукой за талию, притягивая ближе к себе, и их губы встречаются в поцелуе, который вскоре наполняется неведомой ей до этого момента страстью.

Они целовались и раньше, а потому ощущение и вкус его губ для нее не в новинку, но каким-то образом поцелуи в постели, когда они лежат, прижатые друг к другу всем телом, отличаются от поцелуев стоя. Перед ними словно бы открывается множество новых возможностей, и вместе с этим возникает стремление воспользоваться всем, что предлагают обстоятельства… и в кои-то веки Скалли совсем не стремится обдумывать свои решения, составляя список причин, делающих происходящее между ними не слишком удачной затеей.

Впервые в жизни ей наплевать на последствия.

Отрываясь от него на мгновение, необходимое, чтобы освободить руки, Скалли обхватывает край своей ночной рубашки, стягивает ее через голову и отбрасывает прочь. Малдер широко распахивает глаза, упиваясь видом ее обнаженного тела, и закусывает губу, когда его взгляд останавливается на ее груди. Он нерешительно тянет к ней руку, но затем убирает ее, смущенно смотря Скалли в глаза.

- Я хочу, чтобы ты коснулся меня, - шепчет она, довольная тем, что ее голос, по крайней мере, не дрожит, тогда как сердце готово выскочить из груди. Она берет его ладонь и кладет себе на грудь, после чего перекатывается на спину, давая ему полный доступ к своему телу. Он дотрагивается до нее нежно и поначалу нерешительно, что явно контрастирует с откровенным голодом в его взгляде.

- Малдер, - зовет она, снисходительно улыбаясь, - тебе не нужно быть таким осторожным. Ты меня не сломаешь.

Он поднимает голову и смотрит ей в глаза, смущенно улыбаясь.

- Ты не будешь хуже обо мне думать, если я скажу, что нервничаю? – спрашивает он, и Скалли тепло улыбается ему.

- Что заставляет тебя считать, что я нет? – отвечает она. – У меня в этом не больше опыта, чем у тебя.

- Тогда… - Он проводит кончиком пальца вдоль ее ребер, перемещаясь на грудь, и круговыми движениями продвигается по направлению к соску. – Раз ни ты, ни я раньше этого не делали… откуда мы узнаем, как действовать дальше?

- Думаю… - Скалли судорожно втягивает воздух от остроты ощущения, пронзающего ее, когда Малдер перекатывает ее набухший сосок между пальцами. – Думаю, мы просто… будем делать то, что покажется нам естественным, - предлагает она. – Что покажется правильным. – Обдумав ее слова, Малдер кивает и нежно ей улыбается, после чего наклоняет голову и берет ее сосок в рот. Скалли выгибает спину, целенаправленно игнорируя болезненно пульсирующую рану и усиливая контакт своей груди с губами Малдера. Он скользит ладонями вдоль ее боков, нежно, но уверенно удерживая ее на месте, пока пробует на вкус сначала одну, а потом вторую грудь. По телу Скалли прокатываются волны наслаждения - она закрывает глаза, зарываясь пальцами в волосы Малдера и тяжело дыша по мере того, как он исследует ее губами. Какое-то время спустя он отрывается от своего занятия и заглядывает ей в глаза.

- Я, м-м… хочу кое-что попробовать, - говорит он. – Ты можешь меня остановить, если тебе не понравится. Но я слышал рассказы мужчин в лагере… особенно после того, как они побывали в отпусках, дома с женами.

- Или после посещения специфических заведений, - иронично замечает Скалли, вызывая у Малдера смех.

- Без сомнения, - заявляет он и наклоняет голову, чтобы поцеловать кожу под ее грудями, проводя языком вдоль грудины вниз, к мягкой плоти ее живота. Он накрывает ее выпирающую тазовую кость одной рукой и приподнимается, опираясь на вторую. – Не уверен, что у меня получится, но хотелось бы попробовать. – С этими словами он продолжает спускаться дальше, вдоль ее пупка, низа живота, двигаясь, двигаясь…

Скалли судорожно вздыхает и пытается сесть, осознав, что Малдер делает, но ее рана не способствует столь резким движениям, вызывая у нее острую боль. Она вскрикивает, и встревоженный Малдер поднимает голову.

- Ложись обратно, Скалли, - говорит он ей. – Все нормально.

- Не похоже, что это будет очень приятно для тебя, Малдер, - замечает она, вновь осторожно устраиваясь на подушках.

- Ко мне мы еще вернемся, - отвечает он слегка приглушенным ее кожей и волосами голосом. – Но я джентльмен, а джентльмен всегда сначала заботится о своей леди.

- Я слышала совсем другое, если верить солдатам нашего полка, - ворчит Скалли. – По их словам, они… о! – Она забывает, о чем говорила, когда Малдер достигает своей цели, лаская ее губами и языком и вызывая ощущения, о существовании которых она даже не подозревала. Она рефлекторно стискивает пальцы, вцепляясь в простыни, и из ее горла начинают вырываться звуки, которые она точно никогда не издавала. Проходит несколько минут, прежде чем она расслабляется достаточно для того, чтобы различать то, как он прикасается к ней, и понять, что вызывает у нее наибольшее удовольствие.

Он задевает определенное место, отчего ее как будто опаляет огнем, а затем движется дальше.

- Погоди! – выкрикивает она, и он замирает. – То, что ты делал секунду назад… - Он перемещает язык обратно на ее клитор, и она дрожит от удовольствия. – Да, это, - стонет она. – Продолжай. – Малдер охотно подчиняется, и вскоре Скалли судорожно хватает ртом воздух и издает бессвязные звуки, когда все ее тело сотрясает оргазм почти пугающей интенсивности.

Едва ей удается восстановить дыхание, как Малдер приподнимается на локтях и смотрит на нее с явным самодовольством на симпатичном лице и влагой на подбородке.

- Доволен собой, да? – тяжело дыша, спрашивает Скалли, и он усмехается еще шире.

- А не должен? – невинно уточняет он. – Если судить по твоей реакции, то я хорошо справился с работой.

Она протягивает руку и, когда он берет ее ладонь в свою, привлекает его к себе, так что он нависает над ней, опираясь на локти.

- Определенно, - отвечает она, проводя пальцами сквозь его волосы. – Еще как справился. – Она целует его, ощущая собственный незнакомый специфический вкус на его губах. В нем нет ничего неприятного – напротив, ее возбуждает подтверждение того, что он сделал это для нее, что все это фактически происходит. Не в силах больше ни секунды ждать полного единения с ним Скалли начинает тянуть его рубашку вверх.

- Сними ее, - бормочет она в перерывах между поцелуями, и Малдер поспешно подчиняется, опираясь на колени, чтобы стянуть мешающий предмет одежды. Когда он сбрасывает рубашку на пол, Скалли окидывает взглядом его тело, впервые как следует рассмотрев его. Увидев его впечатляющую эрекцию, она нервно сглатывает, и Малдер мгновенно замечает ее реакцию.

- Ты в порядке? – спрашивает он. – Если у тебя есть сомнения, Скалли, то нам вовсе не обязательно это делать. Я знаю, что повел себя самонадеянно, и…

- Нет, Малдер, я хочу этого, - заверяет его Скалли. – Просто, м-м… - Она чувствует, что краснеет, снова посмотрев на его эрегированный пенис. Малдер следит за ее взглядом, а затем поднимает глаза на нее.

- Что? – спрашивает он. – Что-то не так? Это ненормально?

- Нет, дело не в этом! – заверяет его Скалли. – Я просто… то есть я хочу сказать… - Она встречается с ним взглядом, отчаянно надеясь, что не кажется такой же напуганной, как себя чувствует. – Малдер, как, бога ради, он вообще поместится?

Они с секунду молча смотрят друг на друга, а потом одновременно разражаются смехом. Малдер падает на нее, лишь в последний момент успев опереться на локти. Он касается ее лба своим, пока они пытаются успокоиться, и, чувствуя, как ее нервозность проходит, Скалли приподнимает голову и встречается со ждущими губами Малдера.

Какое-то время они просто целуются – медленно, нежно… пока наконец Малдер не опускает руку, обхватывает член и устраивается у нее между ног. Скалли тянется, чтобы помочь ему, и после недолгой неуклюжей возни и пары неудачных попыток проникновения чувствует легкое давление, немного болезненный укол… а затем все увеличивающееся по мере его вхождения ощущение потрясающей наполненности, заставляющее ее закрыть глаза и застонать.

- О-о, Скалли, - выдыхает Малдер, замирая и нежно поглаживая ее по лицу. Она проводит ладонями по его бокам и кладет их ему на талию. Он начинает неспешно двигаться, входя и выходя из нее, пока Скалли вдруг не останавливает его, сжав его бедро.

- Погоди, Малдер, - говорит она. – Ты должен… в конце, когда ты… - Она мысленно благодарит Тину Малдер за то, что та, повинуясь какому-то прогрессивному порыву, сохранила «Нравственную физиологию». – Тебе нельзя кончить внутрь меня. – Она награждает его извиняющейся улыбкой. – Если мы хотим, чтобы я и дальше влезала в свой мундир до конца войны.

Его лицо озаряется пониманием, и Малдер наклоняет голову, чтобы поцеловать ее в лоб.

- Не беспокойся, - заверяет он ее. – Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, обещаю.

Скалли кладет руку ему на затылок и притягивает к себе для долгого поцелуя.

- Я тебе доверяю, - шепчет она, и Малдер снова начинает двигаться. Он все еще осторожен, хотя Скалли видит, каких усилий ему стоит держать себя в руках. Ей хочется сказать ему, чтобы он дал себе волю и двигался так быстро, как ему хочется, но, даже не учитывая того, что это ее первый раз, она все еще поправляется после ранения, и что-то подсказывает ей, что по-настоящему энергичное, активное занятие любовью вряд ли попало бы в список одобренных капралом Цукерманом действий для выздоравливающих после пулевого ранения в живот.

Им придется, рассуждает она, просто повременить с этим.

Задолго до того, как Скалли даже успевает привыкнуть к ощущению его члена внутри себя, Малдер отстраняется, чтобы полностью выйти из нее. Его глаза закатываются, тело напрягается, и внезапно Скалли ощущает влажное тепло на своем животе. Взгляд Малдера выражает раскаяние, а щеки пылают от смущения.

- Полагаю, мне надо быть благодарным за то, что у тебя не было предыдущего опыта, а значит, тебе не с кем сравнивать мое исполнение, - говорит он. – Извини, что так быстро, Скалли. Думаю, я могу с уверенностью заявить, что дальше будет лучше.

Скалли смеется, поглаживая его по вспотевшей спине.

- Я не рассчитывала на часы страстных занятий любовью, Малдер, - заверяет она его. – Да я и не в форме для этого. Пока нет. Кроме того, ты ведь поступил как джентльмен, помнишь? – Она целует его в лоб. – Ты сначала позаботился обо мне.

Это сразу улучшает Малдеру настроение.

- Верно, - соглашается он. Быстро поцеловав ее, он выбирается из постели, чтобы взять из кармана платок, которым вытирает живот Скалли, после чего забирается обратно и прижимает ее к себе. Она упивается ощущением прикосновения его кожи к своей и приятной усталостью после того, как они разделили нечто столь потрясающее. Ее мгновенно начинает одолевать сонливость, и, судя по глубокому дыханию Малдера, он тоже уже почти засыпает.

Прижавшись к нему, Скалли закрывает глаза и позволяет себе погрузиться в сон, находясь в безопасности объятий Малдера и окруженная его запахом.

Когда она просыпается несколько часов спустя, то видит перед собой потрясенное лицо Саманты Малдер.
__________________
Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать...
В. Цой
MrsSpooky вне форума   Ответить с цитированием
Ответ

Опции темы

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.
Быстрый переход


Часовой пояс GMT +3, время: 13:24.


Работает на vBulletin® версия 3.7.0.
Copyright ©2000 - 2021, Jelsoft Enterprises Ltd.
Перевод: zCarot