Вернуться   IWTB RU forum > Наше творчество > Творчество по сериалу Секретные материалы > TXF: законченные переводы

Ответ
 
Опции темы
Старый 29.01.2018, 13:07   #11
MrsSpooky
посвященный
 
Аватар для MrsSpooky
 
Регистрация: 25.02.2009
Адрес: Saint Petersburg - the сity on the Neva river
Сообщений: 1,418
По умолчанию

Цитата:
Сообщение от lola Посмотреть сообщение
Рядовой Скалли спалился!!! Наконец-то!!! Одна палатка на двоих! Думаю у парней могут быть вопросы по поводу ориентации Малдера, если он будет смотреть на Скалли определенным образом.
Да уж, здесь палатка как один номер на двоих в фиках про современных МиС
__________________
Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать...
В. Цой
MrsSpooky вне форума   Ответить с цитированием
Старый 31.01.2018, 18:01   #12
MrsSpooky
посвященный
 
Аватар для MrsSpooky
 
Регистрация: 25.02.2009
Адрес: Saint Petersburg - the сity on the Neva river
Сообщений: 1,418
По умолчанию

Часть 2
***
Глава 1
4 июля 1863 гола
К северу от Фредерика, Мэриленд

Разумом, который почти всегда руководит всеми ее действиями, она понимает, понимала с самого начала их дружбы, что так не могло продолжаться вечно. Подсознательно она знала, что в конце концов Малдер все поймет – сложит кусочки головоломки вместе и разгадает ее секрет. Он слишком умен, чтобы у нее получилось долго его обманывать.

На что она не рассчитывала, так это на то, что ее собственная небрежность, а не ум Малдера, станет ее погибелью и приведет к разоблачению.

А она абсолютно точно разоблачена, в этом нет никаких сомнений. Она проклинает яркий свет луны; если бы сейчас было новолуние или, по крайней мере, неполная луна, едва видимая в ночном небе, или даже низкие тучи по-прежнему бы заволакивали небо, все было бы в порядке, в полном порядке, потому что она успела бы замотаться в свои повязки и надеть униформу прежде, чем Малдер подошел бы достаточно близко, чтобы разглядеть важные детали.

Но нет, луна почти полная и ярко светит прямо у нее над головой через просвет в облаках, который образовался в самый что ни на есть неподходящий момент. Становится так светло, что даже с такого расстояния она различает потрясенное выражение лица Малдера. С внутренним стоном она приходит к выводу, что если ей достаточно света, чтобы увидеть его ставшие похожими на блюдца глаза, то его явно достаточно и ему, чтобы успеть рассмотреть все самые пикантные подробности.

Они таращатся друг на друга – Малдер на берегу, Скалли по шею в холодной темной воде – где-то с полминуты, не зная, что сказать, пока Скалли первой не нарушает затянувшееся молчание. Она уж точно не намерена оставаться тут всю ночь.

- Не мог бы ты отвернуться? – просит она, презирая себя за умоляющие нотки в голосе. – Всего на минуту?

Малдер колеблется, но затем отрывисто кивает и разворачивается. Осмотрев лес вокруг них, чтобы убедиться, что больше никто там не шныряет, Скалли встает и выходит из пруда, слегка спотыкаясь о каменистое дно. Она тянется к вымытой в озере и разложенной на камне для просушки одежде и начинает надевать ее, морщась от ощущения прикосновения все еще влажной материи к коже. Она быстро натягивает брюки и как раз заканчивает застегивать рубашку после осуществления сложного ритуала обматывания нескольких слоев льняной ткани вокруг груди, когда Малдер, очевидно более неспособный сдерживать свое любопытство, разворачивается к ней лицом. Он осматривает ее с ног до головы, на мгновение задержавшись на ее искусственно стянутой груди под свободной рубашкой, и потом заглядывает ей в глаза.

- Надо полагать, - в конце концов хрипло говорит он с нечитаемой интонацией, - что тебя зовут не Дэниел.

Она качает головой и тихо отвечает:

- Дана. Дана Скалли.

- Так, значит, хотя бы фамилия не была ложью, да? – Она вздрагивает от явно различимой обиды в его голосе.

- Малдер, пожалуйста… даю слово, что никогда не собиралась лгать тебе, но я не могла рисковать разоблачением, просто не могла.

- И ты думала, что… что? Что я кому-нибудь расскажу? Что я предам твое доверие? – Он качает головой. – Если бы тебя разоблачили, то могли бы посадить в тюрьму. С чего бы я стал так рисковать?

- Скорее всего, меня бы просто отправили домой, а не в тюрьму, - возражает Скалли. – И ты знаешь – и не пытайся это отрицать – что уже не раз подумывал отослать меня домой еще до всего этого. В глубине души я опасалась, что ты воспользуешься этим как оправданием, чтобы уберечь меня от опасностей. Я знаю, ты считаешь, что мне тут не место.

- Я хотел отослать тебя домой, потому что думал, что ты мальчишка, Скалли. Я думал, что тебе может быть четырнадцать, пятнадцать лет, не больше. Я думал, что у тебя есть мать, которая уже проводила на войну мужа и двух сыновей, мать, которая беспокоится о том, что может потерять и самого младшего ребенка вдобавок ко всей остальной семье. – Скалли избегает его взгляда, натягивая свой китель и начиная застегивать его. – Она знает, Скалли? Твоя мать знает, что ты сделала, где ты? Или ты поэтому отказываешься писать ей, поэтому пишешь только сестре?

- Она знает, что я в армии, - отвечает Скалли, - но думает, что я покинула дом, чтобы стать медсестрой, а не солдатом. – Она безуспешно пытается выжать хоть немного воды с края своего кителя, но вскоре сдается и тянется за лежащим на земле ремнем. Однако вместо того чтобы надеть его, она опускается на валун, на котором сушились ее вещи. Она знает, что Малдер захочет услышать подробное объяснение, и лучше всего будет предоставить его здесь, где никто из лагеря не подслушает их. – И я была медсестрой – поначалу. – Малдер колеблется, и Скалли задерживает дыхание… но в следующее мгновение он садится на камень рядом с ней. Она тут же вспоминает о том туманном утре, которое они провели в схожей манере, всего три дня назад, и чувствует острую боль в груди. Она не хочет потерять их дружбу.

- Так почему ты передумала? – спрашивает он. – Что случилось?

- Работа медсестрой не помогла мне выпутаться из той ситуации, в которой я оказалась, - отвечает она. – Человек, от которого я пыталась сбежать, все еще мог меня найти.

Малдер резко разворачивается к ней с обеспокоенным выражением на лице.

- Какой человек? Твой отец? – Скалли качает головой. – Твой… твой муж? – Его голос срывает на последнем слове, и на мгновение Скалли спрашивает себя… но отбрасывает эту мысль так же быстро, как она зарождается. Сейчас не время для этих мелочей.

- Нет, не муж, - отвечает она. – Пока нет, во всяком случае. Но если бы я осталась, то он бы им вскоре стал. – Она вспоминает об отце, и ее охватывает чувство вины, как случается всякий раз при мысли о том, что он, должно быть, испытал, когда открыл письмо от жены и узнал, что сделала его любимая младшая дочь. – Ты помнишь того доктора, которого я упоминала в разговоре с рядовым Йоргенсенем этим утром, когда он повел себя, как болван? Друга моего отца? Военного хирурга, который рассказывал моей семье, каково состояние дел в полевых госпиталях? - Малдер кивает. – Год назад он попросил у отца моей руки. И отец ответил согласием.

- Даже не спросив твоего мнения? – Малдер кажется искренне озадаченным этим, и Скалли ощущает сильнейший прилив привязанности к нему.

- Ну… не то чтобы он при этом не обговорил ряда условий, - уточняет Скалли. – Отец дал Дэниелу – так его зовут, доктор Дэниел Уотерстон – разрешение ухаживать за мной в течение года, прежде чем начать строить какие-либо планы относительно нашей женитьбы. Если за это время я решила бы, что не хочу этого брака, то мне всего лишь надо было бы объявить об этом, и помолвка оказалась бы расторгнутой. – Скалли ставит ноги на камень и опускает подбородок на колени. – Но мне ясно дали понять – мать, мой старший брат Билл и особенно отец – что они рассматривают это соглашение как отличный союз, лучшее предложение из всех, что я могу получить, и что я нанесу оскорбление всей семье – не говоря уже о Дэниеле – если отвечу ему отказом.

- Но ты не хотела выходить за него, - приходит к выводу Малдер, и Скалли качает головой.

- Дэниел из тех людей, что надевают разные маски в зависимости от того, с кем они общаются в данный момент, - тихо разъясняет Скалли. – С моими родителями он вел себя определенным образом, со мной же, когда мы были наедине, он совсем другой. И он снова менял свое поведение при общении с людьми, которых считал ниже себя на социальной лестнице.

- И ты обнаружила, что он тебе не слишком нравится, когда твоего отца нет поблизости? – уточняет Малдер.

- Поначалу он не был так уж плох, - признает Скалли. – По правде сказать, на первых порах он был добр и обходителен. Просто пытался завоевать меня, полагаю. Но по прошествии месяцев, когда нам позволялось все больше и больше времени проводить вместе и разговаривать без присмотра, он начал вести себе совершенно по-другому. Он ясно дал мне понять, чего от меня ждет, когда я стану его женой, и подобная жизнь не показалась мне хотя бы чуточку притягательной.

- Почему?

- То, что я рассказывала тебе о своем образовании, об обучении на дому… это все правда, Малдер. Учеба всегда была для меня важнее всего на свете - я планировала продолжать ее как можно дольше, и мой отец всячески поддерживал это мое стремление. Дэниел же дал мне понять, что в качестве его жены у меня будут более важные обязанности.

Малдер морщится.

- Я так понимаю, что они не имели ничего общего с учебой, - замечает он, и она качает головой.

- Ни в малейшей степени. Дэниел относился ко мне, как к потенциальному украшению, а не полноценному человеку. Его жизненный план был ясен: он сделал успешную карьеру и добился желаемого положения в обществе, так что следующим логичным шагом становились поиски жены, которая родила бы ему детей, наследников, и тем самым завершила бы картину. Он хотел детей сразу же - он гораздо старше меня, видишь ли – и, родив их, я должна была бы посвятить все свое время их воспитанию и ведению хозяйства. – Она бросает быстрый взгляд на Малдера. – Пойми, я не против того, чтобы завести детей; просто я хочу немного подождать. Не вижу причин спешить с этим.

- А сколько тебе лет, Скалли? – спрашивает Малдер. – Если ты не возражаешь сказать, конечно.

- Нет, не возражаю, - отвечает она. – Мне семнадцать. – Она слегка улыбается. – Достаточно взрослая, чтобы быть солдатом, так что можешь перестать волноваться хотя бы из-за этого.

Малдер смеется.

- Признаю, что постоянно боролся с собой, решая, доносить на тебя как на несовершеннолетнего или нет, Скалли, - говорит он. – Порой это здорово давило на мою совесть.

Скалли, однако, даже не улыбается.

- А теперь, когда ты знаешь правду? – спрашивает она. – Некоторые бы сказали, что сейчас у тебя еще больше прав заявить на меня, что я еще меньше подхожу для участия в сражениях, чем ребенок.

Мгновенно посерьезнев, Малдер переводит на нее взгляд.

- Нет, Скалли, я не собираюсь заявлять на тебя, - обещает он. – Я уже знаю, что ты подходишь на роль солдата больше многих других. Но должен признать, что не вполне понимаю, почему это… - он указывает на униформу Скалли, - стало самым очевидным решением проблемы? Я допускаю, что твой отец мог быть разочарован твоим отказом, но почему бы просто не сказать ему, что, по твоему мнению, его друг тебе не подходит?

- Потому что хотя отец и представил все так, будто в этой договоренности последнее слово за мной, мне ясно дали понять, что на самом деле это не так. Если бы я ответила отказом на предложение Дэниела, отец подвергся бы унижению, а родители этого не хотели. Моя старшая сестра Мелисса уже устроила скандал в прошлом году, когда сбежала из дома и поселилась в Нью-Йорке, одна и незамужем. И мой брат Чарли втянул в неприятности девушку из нашего прихода – вот так он и оказался на флоте. Родители предоставили ему выбор между этим и изгнанием из семьи – это случилось вскоре после истории с Мелиссой. – Скалли сглатывает, вспоминая, с каким отчаянием мать умоляла ее подумать о семье, о своем будущем, прежде чем она сделает что-то столь необдуманное, как отказ от такого выгодного союза. – Мои родители и не предполагали, что после всего этого кто-то столь уважаемый, как Дэниел, захочет породниться с нами. Они видели в этом браке спасение для нашей семьи - то, что восстановило бы нашу репутацию. – Она наклоняет голову, когда испытываемый ею уже более полугода стыд становится особенно сильным, радуясь, что лунный свет не позволяет Малдеру увидеть, как она краснеет. – Но я просто не готова была принести эту жертву.

- Тебе и не следовало ее приносить, - твердо заявляет Малдер, и Скалли окидывает его удивленным взглядом. – Если твою семью действительно так заботила их репутация, тогда почему бы просто не переехать в другой город – даже в другой штат? Нечестно с их стороны было возлагать на одного из четырех детей задачу по спасению репутации всей семьи.

- Они не только из-за репутации переживали, Малдер, - отвечает Скалли. – Не совсем. С точки зрения моего отца Дэниел и вправду отличная, выгодная во всех отношениях партия для меня. Он довольно состоятельный мужчина с безукоризненной репутацией и хорошей, состоявшейся, уважаемой в обществе карьерой. Он умен, обходителен и в присутствии моего отца всегда вел себя как настоящий джентльмен.

Она замолкает и закусывает губу.

- Но когда он оставался наедине с тобой? – мягко побуждает ее продолжать Малдер. – Когда твоего отца не было поблизости?

Скалли опускает голову.

- Он не был… ужасен, ничего такого, - говорит она. – Но не был так же добр и терпелив… и определенно его не интересовало ничего из того, что я говорила. Отец всегда поощрял меня быть прямолинейной – в разумных пределах, конечно – и не пытаться скрывать тот факт, что у меня тоже есть мозги. Дэниел же… он бы предпочел, чтобы я молчала и слушала его. – Она поднимает глаза на Малдера. – Думаю, что к настоящему времени ты достаточно хорошо меня узнал, чтобы понять, как я себя при этом чувствовала.

- Не могу представить, чтобы тебя это устраивало, - посмеивается Малдер.

- Совсем не устраивало, - подтверждает она. – И когда я не соглашалась с каждой озвученной им мыслью, вместо того чтобы спорить со мной, он просто принижал мое мнение – иногда довольно жестоко. Ему, казалось, важнее было заставить меня замолчать, чем убедить взглянуть на вещи с его точки зрения.

- И ты не могла рассказать об этом отцу?

Скалли вздыхает.

- Однажды я попыталась, - отвечает она. – Он подумал, что я просто преувеличиваю, а даже если и нет, то Дэниел, скорее всего, просто не привык проводить время с женщинами, которых приучали думать за себя. Он сказал, что со временем Дэниел привыкнет прислушиваться к тому, что я говорю, и не будет пытаться навязать мне свои мысли… а потом, разумеется, отец ушел на войну и просто не увидел, как сильно ошибался.

- А что насчет твоей матери?

- Она даже больше отца настаивала на этом браке, так что никакой помощи от нее ждать не приходилось, - отвечает Скалли. – Я написала своей сестре Мелиссе в Нью-Йорк и рассказала ей, что у меня, похоже, нет выхода – по крайней мере, такого, который бы не опозорил наших родителей – и она предложила мне сбежать и стать медсестрой в армии. Многие уважаемые молодые женщины так и поступали, сказала она, так что в этом не будет ничего скандального, и ко времени окончания войны Дэниел либо устанет ждать моего возвращения и найдет кого-то другого, либо наш отец вернется домой, и я смогу сама показать ему, как он ошибался в своем друге.

- Но он последовал за тобой, не так ли? Дэниел? – спрашивает Малдер, и Скалли кивает.

- Я оставила матери письмо, в котором объяснила, что сделала, чтобы она не беспокоилась, и попыталась уехать как можно дальше от дома, - рассказывает она. – Я поехала на поезде на юг, где разбила лагерь Тенессийская армия генерала Гранта, и стала там медсестрой во время осады Виксберга. Но у Дэниела, как у высокоавторитетного хирурга, имелось множество связей, так что ему не составило труда отыскать меня по одному лишь описанию. – Она с грустью проводит по своим неровно стриженным рыжим локонам. – У меня есть пара весьма заметных отличительных черт, как видишь.

Малдер усмехается.

- Волосы?

- Именно. Моя мать снабдила его моей фотографией, которую он переслал всем хирургам и старшим медсестрам, которым только смог, вместе с описанием моих волос, глаз и цвета кожи. Ему не составило никакого труда обнаружить меня в Миссисипи. Старшая медсестра, когда узнала, что я находилась там без согласия родителей, силой отвела меня на станцию и посадила на поезд обратно на север, но я сбежала оттуда, когда он остановился в западной Пенсильвании. Я украла одежду с бельевой веревки на заднем дворе какой-то фермы, обрезала волосы, нашла ближайший вербовочный пункт и записалась в Потомакскую армию.

- Так, значит, твоя семья не знает, что ты сделала? – спрашивает Малдер, нахмурившись, и Скалли качает головой. – И где ты, по их мнению, находишься?

- Они думают, что я все еще работаю медсестрой, просто лучше спряталась, чем раньше.

- Но что если что-то… - Голос Малдера слегка срывается. – Что если что-то случится с тобой? Твои родители могут никогда не узнать правду. Они всю оставшуюся жизнь проведут, задаваясь вопросами без ответов.

- Моя сестра Мелисса знает, где я, - заверяет его Скалли. – Она знает все, включая название моего полка и роты. Она даже о тебе знает.

- Обо мне? – переспрашивает Малдер, очевидно потрясенный услышанным. – Ты рассказала своей сестре обо мне?

- Разумеется, - говорит Скалли. – Если что-то и вправду со мной случится, если она не получит от меня известий в течение долгого периода времени, ты можешь ожидать от нее письма с вопросом обо мне. Она бы назвала меня Дэниелом Скалли, конечно. Ты не должен был выяснить мое настоящее имя.

Малдер снова выглядит обиженным.

- Я бы сохранил твой секрет, если бы ты мне доверилась, - говорит он. – Я уж точно не собираюсь выдавать тебя сейчас. Почему ты так долго скрывала это от меня?

- Я правда хотела рассказать тебе, Малдер, - заверяет она его. – Дело не в том, что я тебе не доверяла – я доверяю тебе собственную жизнь. Я просто… я беспокоилась, что ты можешь смотреть на меня иначе, обращаться со мной по-другому, возможно, станешь осторожнее с тем, что говорить в моем присутствии. Я не хотела, чтобы ты чувствовал себя так, словно должен сдерживать себя из опасения обидеть меня… и больше всего я не хотела, чтобы ты считал меня слабее, или менее умелой, или что меня надо защищать и оберегать от опасности. – Малдер пристально всматривается в нее, а затем неожиданно разражается смехом. Скалли хмурится. – Что в этом смешного?

- Скалли, - говорит он, качая головой, - мысль о том, что ты менее умелая, возможно, самое смешное из всего, что я слышал за очень долгое время, и это включая тот анекдот Йоргенсена о двух проститутках и священнике. – Скалли усмехается. – Мне отлично известно, на что ты способна. Большего от солдата я и ожидать не могу. И да, я чувствую потребность защитить тебя, но лишь потому, что ты солдат под моим началом и мой друг, а не потому, что ты женщина. – Он снова качает головой, все еще посмеиваясь. – Это ничего не меняет, Скалли. Только если ты не захочешь, чтобы я называл тебя Даной?

- Лучше оставим все как есть, - советует она, улыбаясь с облегчением. – Мы же не хотим, чтобы ты оговорился и назвал меня Даной перед остальными. Это было бы трудно объяснить.

- Ты права, - соглашается Малдер. Он спрыгивает с камня и смотрит на луну, которая постепенно исчезает из просвета между кронами деревьев и скрывается за облаками. – Нам надо возвращаться. Я говорил с полковником Скиннером до того, как пошел тебя искать, и он сказал мне, что мы в любой момент можем получить приказ продолжать путь. Будет разумно попробовать хоть немного поспать, пока у нас есть такая возможность. – Он вдруг широко распахивает глаза. – О! Чуть не забыл!

- Что? – спрашивает Скалли, отрывая взгляд от застегивания ремня и раскладывания вещей по надлежащим местам.

- То, что Скиннер сказал мне сразу после того, как мы остановились на привал. Поэтому-то я и пошел тебя искать. – Он усмехается. – Он рекомендовал меня на повышение.

Скалли замирает на месте в процессе закрепления на поясе вновь наполненной фляжки.

- Вот как? – спрашивает она, отчаянно надеясь, что ее внезапно возникшая нервозность не слишком очевидна. Повышение, как ей отлично известно, может означать, что он покинет полк – покинет ее.

- На должность командующего 83-м Пенсильванским полком, - поясняет Малдер. – Скиннеру дают 3-ю бригаду после гибели полковника Винсента, и он назвал меня в качестве своего приемника.

Скалли мгновенно расслабляется и широко улыбается другу.

- Малдер, это замечательно! – восклицает она, нисколько не кривя душой. Малдер прирожденный лидер, за которым люди готовы следовать, и, разумеется, это также означает, что она не лишится его компании в ближайшем будущем.

- И пока мы тут разговаривали, у меня было время подумать, - продолжает он. – Скиннер дал мне один совет, когда сообщил о повышении. И он касается тебя.

Скалли недоумевающе хмурится… но ее недоумение быстро сменяется нервозностью. Скиннер заметил в ней что-то странное? Он подозревает? Или все дело в том, что он считает близкую дружбу между капитаном и одним из его людей неуместной?

- Скиннер сказал что-то обо мне? – обеспокоенно спрашивает Скалли, и Малдер кивает.

- Он посоветовал мне, если я приму предложение о повышении, взять тебя с собой. Как одного из своих лейтенантов, своего адъютанта.

У Скалли сердце обрывается.

- Малдер, - нерешительно начинает она, - не то чтобы мне не льстило это предложение, но…

- Я знаю, что ты не хочешь занимать командную должность, Скалли, Скиннер мне сказал, - быстро пресекает ее протесты Малдер. – Но это не совсем командный пост. Ты станешь посредником между мной и остальными офицерами - иногда, когда я занят – и время от времени тебе придется раздавать указания от моего имени, но в основном ты просто станешь мне помогать. – Скалли покусывает губу, размышляя над его словами. - Обдумай это, Скалли, хорошо? Так ты всегда будешь рядом, неважно, разбиваем ли мы лагерь, маршируем или сражаемся… и если так случится, что меня переведут в другой полк или дадут очередное повышение, я смогу взять тебя с собой, куда бы ни отправился. Нам не придется беспокоиться о возможном расставании.

Скалли внезапно чрезвычайно благодарна темноте, которая скрывает от Малдера румянец, разливающийся от ее шеи к щекам при его признании в том, что он настолько сильно хочет удержать ее при себе.

- Ты и вправду так сильно хочешь, чтобы я оставалась с тобой? – спрашивает она, чертовски надеясь, что это звучит так, словно она польщена, а не пытается кокетничать с ним.

- Разумеется, - отвечает он. – И, кроме того… Скиннер посоветовал мне обзавестись правой рукой, а в целой армии не найдется никого, кого я хотел бы видеть на этом месте, помимо тебя.

На этот раз Скалли не в силах скрыть улыбку, что озаряет ее лицо, когда ее с головы до ног окутывает теплая волна. Малдер и сам улыбается при виде ее реакции.

- Тогда ладно, - говорит она. – Я согласна, если ты и вправду так сильно хочешь, чтобы я была рядом.

Малдер хлопает ее по плечу.

- Значит, решено, - счастливо восклицает он. – А теперь нам точно пора возвращаться в лагерь.

Собрав остатки своих пожитков, Скалли следует за Малдером в почти полную темноту лесов вокруг озера. Однако не пройдя и десяти шагов по тропинке, Малдер останавливается и разворачивается к ней, всем своим видом выражая любопытство.

- Что? – спрашивает она.

- Я просто подумал, - начинает он, - о том, что сказал мне Скиннер… о твоем нежелании получить повышение до командной должности. – Скалли кивает. – И если позволишь спросить… почему ты против этого? Не вижу причин, по которым ты не можешь стать отличным командиром. Вообще-то, я сказал Скиннеру, что всегда считал, что в один прекрасный день ты окажешься выше меня по карьерной лестнице.

- Я польщена, - отзывается Скалли. – Но… командная должность, да и любое повышение будет привлекать ко мне внимание. Я окажусь у всех на виду. А внимание и публичность – это не то, чего ты станешь добиваться, если пытаешься сохранить столь большой секрет, как мой.

Малдер обдумывает ее слова.

- Полагаю, в этом есть смысл, - в итоге соглашается он. – Я хочу убедиться, что ты это понимаешь и не беспокоишься: я сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь сохранить твою тайну, Скалли. Последнее, чего я хочу – это того, чтобы тебя отослали домой, прочь от меня, и заставили выйти за какого-то грубого идиота, который тебя не заслуживает. – И прежде, чем у Скалли появляется возможность ответить, он уже разворачивается обратно к тропинке. – Пойдем, - добавляет он. – Давай поспешим.

Он быстро исчезает в темноте, и Скалли ничего не остается, как только поспевать за ним и изо всех сил стараться не вкладывать в его слова слишком большой смысл.
__________________
Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать...
В. Цой
MrsSpooky вне форума   Ответить с цитированием
Старый 01.02.2018, 16:59   #13
Василиса
посвященный
 
Аватар для Василиса
 
Регистрация: 10.03.2016
Адрес: Новосибирск
Сообщений: 151
По умолчанию

Развязка понравилась так все спокойно пока. И что то зарождается уже ))
Василиса вне форума   Ответить с цитированием
Старый 07.02.2018, 12:23   #14
MrsSpooky
посвященный
 
Аватар для MrsSpooky
 
Регистрация: 25.02.2009
Адрес: Saint Petersburg - the сity on the Neva river
Сообщений: 1,418
По умолчанию

***
Глава 2
6 июля 1863 года
К северу от Фредерика, Мэриленд

Миля пути до лагеря прошла в почти полной тишине, которая оказалась далеко не столь неловкой или неуютной, как Скалли опасалась.

Нет, дискомфорт возникает только два дня спустя, когда полк разбивает лагерь на ночь, впервые за много дней тратя время на установку палаток. Именно тогда Малдер предлагает – достаточно невинно – чтобы они со Скалли продолжили то, что начали несколько ночей назад, а именно разделили палатку.

- Поверь мне, никто не сочтет это подозрительным, особенно когда мое повышение будет официально подтверждено, - заверяет он ее, когда она пытается протестовать. – Не говоря уже о твоем собственном. Вполне логично, что полковник захочет, чтобы его адъютант постоянно был поблизости на случай, если ему что-то понадобится.

- Да, но… посреди ночи?

Малдер пожимает плечами.

- Все просто решат, что я слишком требователен. Я скорее предпочту, чтобы они так и считали, чем рискну твоим разоблачением из-за неудачного стечения обстоятельств, возникшего в результате твоего совместного проживания в палатке с каким-то солдатом, незнакомым с понятием приватности. Раз я теперь полковник, то можешь быть уверена, что никто не ворвется в мою палатку без доклада. Так твой секрет будет в куда большей сохранности.

Логически, разумеется, предложение Малдера вполне разумно. Каждый раз, когда Скалли подходила опасно близко к разоблачению, это происходило в результате ее проживания в палатке с другими мужчинами. Ночевка же в одной палатке с Малдером избавит ее от этой проблемы раз и навсегда. И не то чтобы, как указал Малдер, они не делали этого прежде.

На практике же… это не такая уж мелочь теперь, когда Малдер знает правду о ней. По крайней мере, для Скалли.

- Тебе не надо спать полностью одетой, - говорит он ей, когда она растягивается на спальном коврике, не снимая ни единого предмета одежды. Сам он уже скинул и китель, и жилетку и как раз заканчивает расстегивать рубашку. Он зевает и ложится на свой коврик в одним брюках и нательной рубашке; Скалли, расположившаяся всего в тридцати сантиметрах от него, старается даже не шевелиться, упорно упираясь взглядом в холщовый потолок палатки, чтобы только не смотреть на него. – Скалли? – Она по-прежнему смотрит вверх и не двигается. – Эй, Скалли? Ты не спишь? – Перекатываясь на бок, он настойчиво тыкает ее в руку, и от этого простого контакта, даже сквозь два слоя шерсти и хлопка, ее словно бы пронзает электрический разряд.

- Что? – Против воли она поворачивает голову и переводит на него взгляд, изо всех сил пытаясь смотреть только ему в глаза и не позволяя себе изучать обнаженную кожу его рук или рельефные мышцы груди, прекрасно различимые под подтяжками и тонкой нательной рубашкой.

- Ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает Малдер, очевидно не понимая истинной природы ее дискомфорта.

- В полном, Малдер, - заверяет она его. – Я уже привыкла спать в одежде – с тех самых пор, как вступила в армию.

Малдер, кажется, удовлетворен ее объяснением; в любом случае, он перекатывается на спину, закрывает глаза и вскоре засыпает.

Скалли же, со своей стороны, сейчас труднее последовать его примеру, чем обычно. Сегодня полк не был особенно занят – они немного занимались строевой подготовкой, в основном чтобы не скучать от безделья, но не маршировали. Не поступало никаких сведений о том, когда им предстоит снова двинуться в путь или куда они в таком случае направятся. При таком непривычном отсутствии физической активности Скалли далеко не такая уставшая, чтобы без проблем отключить мозг и заснуть.

Эта обжигающая живительная энергия, словно бы наэлектризовывающая воздух, одновременно неуютная и невероятно будоражащая, и была причиной, по которой Скалли и не хотела открывать Малдеру свой секрет. Ей и раньше-то было достаточно трудно держать себя в руках – смотреть, а не пожирать глазами, наблюдать за ним с осторожностью, а не с вожделением, потому что он, без сомнения, счел бы подобные выражения на лице молодого мужчины по меньшей мере некомфортными, а в худшем случае и откровенно тревожащими. Но теперь, когда он знает правду и никогда больше не будет думать о ней, как об одном из парней, пытаться скрыть от него свои чувства станет еще труднее. Маловероятно, что, заметив ее недвусмысленный взгляд, он не догадается об ее интересе к нему.

Фокс Малдер не похож ни на кого из тех, кого Скалли знает, и это выражается во многом. Он умен, но не находится в постоянном и непомерном восторге от собственного интеллекта, как Дэниел Уотерстон. Он открыт к новым идеям и готов приложить усилие к тому, чтобы увидеть проблему с точки зрения другого человека, даже если она вступает в острое противоречие с его собственной. Узнав правду о ней, он принял ее, не устраивая конфликта, не выражая потрясения или удивления от того, что женщина может быть хорошим солдатом. Ей прекрасно известно, как мало мужчин согласилось бы с этим. Большинство, уверена она, настаивали бы, что настоящей леди нет места на поле битвы. Большинство сочли бы ее поступок скандалом невиданных масштабов и немедленно потребовали бы, чтобы она вернулась домой, к своей семье, иначе они были бы сильно разочарованы в ней.

Малдер ничего подобного не сделал. Он был удивлен, разумеется, и даже обижен тем, что она так долго скрывала от него правду, но ему, кажется, и в голову не пришло отсылать ее домой. Она уже доказала свою компетентность вне пределов разумного сомнения; ее истинный пол, открывшийся ему уже впоследствии, был для него неважен.

Она должна быть благодарна за это, конечно… но в этом дремотном состоянии на грани сна и бодрствования Скалли готова признаться самой себе, что на самом деле ей бы больше всего на свете хотелось, чтобы Малдер счет ее пол каким угодно, но только не неважным.

Утром ситуация ничуть не проясняется, особенно когда Скалли открывает глаза и видит Малдера, лежащего на боку и наблюдающего за ней с выражением, как ей кажется, неприкрытой нежности на лице, хотя оно тут же исчезает - она даже не уверена, что ей не привиделось. Вполне возможно, говорит себе Скалли, когда Малдер садится и начинает надевать сброшенные вчера предметы униформы, что она просто выдала желаемое за действительное.

Но тогда почему он покраснел?

Повышение Малдера до командира 83-го Пенсильванского полка официально объявлено в тот же день, сразу после объявления о том, что полковник Скиннер принимает командование всей 3-й бригадой вместо полковника Винсента. Оба назначения встречены бурными овациями солдат, хотя многие огорчены прощанием со Скиннером, которого всегда очень любили в полку. Повышение Скалли до лейтенанта, кажется, тоже принято большинством как нечто само собой разумеющееся, что не может не радовать. Тут и там слышны упреки в фаворитизме, куда уж без этого, но они в основном озвучиваются людьми, которые готовы жаловаться на все и вся, дай им только для этого повод.

День преподносит Скалли еще один сюрприз, хотя, если вдуматься, то ничего удивительного в этом нет; после их повышений им с Малдером предоставляют лошадей, что приводит ее в восторг. Дома осталось мало того, по чему она скучает, учитывая отсутствие там отца и сестры и упорное желание матери убедить ее выйти за Дэниела… но конюшни отца входят в этот краткий список. Они держали не много лошадей, но Скалли была чрезвычайно привязана к той четверке, что у них имелась. Поездки верхом с детства были одним из ее излюбленных способов побега от действительности, несмотря на настояния матери, что молодой леди не пристало галопом скакать по округе, сидя в седле по-мужски, вместо того чтобы чинно ехать рысью по городским дорогам в дамском седле. Ее отец, разумеется, отметал подобные замечания как старомодные. Если бы Скалли смогла тайком пробраться обратно домой и забрать одну из семейных лошадей перед вступлением в армию, то выбрала бы кавалерию, но подобная авантюра казалась тогда слишком рискованной.

Ей предоставляют бойкую молодую кобылку, полную энергии, легковозбудимую, но охотно следующую приказам Скалли, когда та вскочила в седло и дала понять, кто тут главный. Поездка верхом бодрит, даруя ощущение свободы, и Скалли делает несколько кругов по краю поля, на котором полк разбил лагерь, прежде чем неохотно слезает с лошади и позволяет полковым грумам увести животное. Она подходит к Малдеру, прислонившемуся к молодому деревцу и наблюдавшему за ее поездкой с широкой улыбкой на симпатичном лице.

- Думаю, я еще ни разу не видел тебя счастливее, чем сейчас, Скалли, - говорит он, лениво отвечая на ее формальное приветствие (он говорил, что ей необязательно постоянно приветствовать его подобным образом, но она настаивает, аргументируя это тем, что в противном случае у остальных солдат могут возникнуть подозрения, или, по крайней мере, это привлечет совсем не нужное ей внимание).

- Я уже очень давно не ездила верхом, - пожав плечами, отвечает она.

- Что ж, что-то мне подсказывает, что отныне мы с тобой будем передвигаться подобным образом, пока нам это до смерти не надоест, - со вздохом замечает он. – Мы продолжим путь завтра утром, но я не знаю точно, куда именно мы направимся.

- А где сейчас генерал Ли? – спрашивает Скалли. – Я думала, что генерал Мид все же решил не преследовать его.

- Именно, - отвечает Малдер. – Несмотря на то, что все его генералы побуждали его это сделать, и сам президент Линкольн настойчиво требовал продолжить преследование, как я слышал.

- В Вашингтоне, должно быть, не слишком рады подобному решению, - замечает Скалли.

- Да уж, не сомневаюсь, - соглашается Малдер. – Силы Ли были значительно ослаблены, когда его армии отступали из-под Геттисберга. Он бежал с поля боя. А учитывая дождь, начавшийся после сражения, можно поставить на то, что его люди повременили с переходом через реку и вернулись в Вирджинию. Если бы мы последовали за ними, то, скорее всего, закончили бы войну на восточном фронте. Тогда людям генерала Гранта оставалось бы только покончить с ней и на западе. – Он печально качает головой. – Но он упустил этот шанс, и кто знает, сколько она еще будет продолжаться?

- Так ты не имеешь представления о том, в каком направлении мы двинемся дальше? – уточняет Скалли.

- На юг – это все, что мне известно, - признает Малдер. – Возможно, мы направляемся в Вашингтон - по крайней мере, на время - раз армия Ли так близко от столицы. Или, может, в Фредериксберг. Не знаю. – Он устремляет взгляд на горизонт. – Знаешь, если окажется, что нас поведут к Фредриксбергу, то мы можем пройти рядом с домом моей семьи.

- Правда? – переспрашивает Скалли. Это сообщение вызывает у нее необъяснимое волнение. – И где он находится?

- Табачная плантация моего отца рядом с Калпепером, в Вирджинии, - отвечает Малдер. – Это в тридцати милях к западу от Фредриксберга. Вообще-то, у моей семьи есть также дом в Вашингтоне… мы проводили много времени в столице, когда я рос. Друг моего отца всегда принимал активное участие в вашингтонской политике, и отец тоже от него не отставал. – Малдер опускает взгляд, ковыряясь носком ботинка в земле. – Разумеется, они не могут пользоваться домом в Вашингтоне после выхода южных штатов из Союза.

Скалли хранит молчание. Их семьи всегда были щекотливой темой для обсуждения, хотя она полагает, что ее собственная больше таковой не является, раз Малдер теперь знает, почему она не контактирует ни с кем, кроме сестры. Она опрометчиво решает рискнуть вторжением на некогда запретную территорию и посмотреть, что из этого получится.

- Ты никогда не пишешь родителям, - колеблясь, начинает она. – Только… ну…

- Только Диане, - заканчивает за нее Малдер, и Скалли едва успевает совладать с собой и не поморщиться при звуке этого имени. – И иногда я пишу своей младшей сестре Саманте… но не знаю, доходят ли письма, потому что она никогда на них не отвечает. – Он убирает руки в карманы. – Вполне возможно, что родители запретили ей общаться со мной.

- Они так сильно на тебя злятся? – продолжает расспросы Скалли. – За то, что ты оставил дом и присоединился к войскам Союза?

Малдер кивает.

- Можно сказать, им казалось, что я… пошел наперекор интересам семьи, полагаю, - отвечает он. – Мое присоединение к Союзу означало, что я поддерживал курс, который мог стоить им целого состояния.

- Ты имеешь в виду, что они владеют рабами, - заключает Скалли.

- Они уж точно не обрабатывают землю сами, - насмешливо фыркает Малдер, - и не платят другим за это… если только не считать уход за хижинами, в которых живут рабы.

Он отворачивается от Скалли и направляется обратно к их палатке… но Скалли понимает, что это не намек на то, что ему хочется побыть одному, и она вольна пойти следом и возобновить разговор, если пожелает. Что она, разумеется, и делает.

- Ничто из этого не казалось мне правильным, - тихо продолжает Малдер. – Ни когда я был ребенком и уж точно ни тогда, когда вырос. Большинство моих знакомых сверстников, казалось, считали это естественным порядком вещей: эти люди, которые работают на наших полях и поддерживают в порядке наши дома – даже растят наших детей – не совсем «люди». Они собственность, они принадлежат нам, и мы вольны делать с ними все, что нам хочется. – Он содрогается. – Мы с сестрой смотрели на это иначе, но любая попытка поставить под вопрос этот статус-кво подавлялась нашими родителями, едва мы только озвучивали свои мысли. – Он не отрывает взгляда от земли, пока они идут. – Когда мне было шестнадцать, отец как-то отвел меня в сторону и спросил, понимаю ли я, как сильно позорю его, разделяя эти «нелепые радикальные взгляды», понимаю ли, какой сильный вред наношу сестре, может, даже делаю невозможным для нее найти себе мужа, раз она готова при любом удобном случае озвучивать подобные подрывные идеи.

- А твои брачные перспективы твоего отца не беспокоили? – интересуется Скалли.

- Предполагалось, что я женюсь на Диане, когда закончу обучение, - пожав плечами, отвечает Малдер, и Скалли снова морщится. – А Диана совершенно аполитична, так что ее никогда не волновали мои отличные от общепринятых в нашей среде взгляды.

- У нее не было своего мнения по данному вопросу? – спрашивает Скалли, нахмурившись. – Странно, что тебя это устраивает. – Малдер переводит на нее взгляд, вопросительно изогнув брови, и Скалли быстро отводит глаза. – Я просто имею в виду… твои убеждения важны для тебя настолько, что ради них ты пошел против семьи, отправился на войну на стороне людей, которых они считают врагами. Мне просто кажется странным, что ты не обеспокоен ее индифферентностью по отношению к тому, что, очевидно, столь много значит для тебя.

- Я не говорил, что меня это не беспокоит, - возражает Малдер. – Но для Дианы… она не считает, что это как-то повлияет на ее жизнь. Она знает, что я не собираюсь владеть рабами, кто бы ни победил в этой войне, так что ее исход неважен для ведения нашего совместного хозяйства в будущем.

- Для нее, возможно, - говорит Скалли, не в силах скрыть своего отвращения. – Но только не для мужчин, женщин и детей, которых сейчас расценивают всего лишь как собственность. Этого недостаточно, чтобы изменить ее мнение в какую-то сторону?

Малдер с любопытством смотрит на нее.

- Она тебе и вправду не нравится, да? – замечает он. – А ведь ты ее даже не встречала.

- А мне и не нужно, - огрызается Скалли. – Извини, Малдер, но подобное эгоцентричное поведение вызывает у меня отвращение. Не заботиться о чем-то столь важном, потому что это не затрагивает ее лично? Я нахожу это совершенно неприемлемым.

- Эй, - внезапно резко обрывает ее Малдер, – ты говоришь об очень важном для меня человеке. Я не ожидаю, что она тебе понравится, но ты ее совсем не знаешь, Скалли. Не так, как я. И я бы предпочел, чтобы ты не судила ее, даже не познакомившись сначала с ней. Если только ты уважаешь меня и ценишь мою дружбу.

Скалли погружается в угрюмое молчание, чувствуя, как внутри все кипит от гнева.

Ей не надо встречаться я с Дианой, чтобы знать, как она относится к этой женщине. Любой, кто может смотреть на страдания человеческого существа – миллионов человеческих существ – и отмахиваться от этого, как от чего-то несущественного, потому что, по ее мнению, это не окажет никакого влияния на ее предполагаемое будущее, не стоит того, чтобы с ним встречаться – все может закончиться произнесением слов, из-за которых Малдер, скорее всего, никогда снова с ней не заговорит.

- Скалли, - начинает Малдер, когда они приближаются к палатке, - извини, хорошо? – Он легонько касается ее руки. – Я просто… думаю, что я, вероятно, изображаю ее не в самом позитивном свете. Она хороший человек, правда, хороший. И я просто… мне не нравится слышать, как ее принижают. Обещаю, что если бы ты узнала ее лично, она бы тебе понравилась. – «Сомневаюсь», - думает Скалли, но предпочитает не озвучивать эту мысль. Ей отлично известно, что нет смысла слишком на него давить – уж точно не сейчас, когда им предстоит ехать верхом бок о бок изо дня в день, когда они продолжат разделять палатку каждую ночь, когда он будет полагаться на нее, как на своего ближайшего адъютанта, предположительно, до самого конца войны.

- Извини, - вздыхает она, изо всех сил стараясь, чтобы это прозвучало искренне. Она действительно сожалеет, в некотором роде; сожалеет, что обидела его, даже если нисколько не сожалеет о своих не слишком теплых чувствах по отношению к его невесте. – Полагаю, я просто чересчур беспокоюсь. Мысль об отправленных на юг письмах с подробным описанием передвижений нашего полка, которые могут быть перехвачены кем-то, кто использует эту информацию против нас… тревожит меня. – Малдер молчит, но принимает задумчивый вид. – Своей сестре я говорю о нашем местонахождении в общих чертах, и только если мы двигаемся дальше на следующий день, так что информация станет бесполезной в течение нескольких часов. И эти письма отправляются на север, а не на юг, в Вирджинию. – Малдер продолжает хранить молчание. – Ты хочешь, чтобы я была твоим лейтенантом, верно? Твоей правой рукой?

- Да, - соглашается Малдер.

- И будет ли с моей стороны правильным предположить, что в мои обязанности входит тактичное указание на решения, которые, теоретически, могут угрожать безопасности твоих людей?

- Будет, - осторожно признает Малдер.

- Что ж, тогда, сэр, со всем уважением указываю вам на то, что привычка описывать важную информацию о позициях, планах и передвижениях нашего полка может в будущем подвергнуть опасности как вас, так и людей под вашим началом – не говоря уже о людях из других полков, марширующих и сражающихся вместе с нами. Не потому, что благонадежность получателя не заслуживает доверия, а потому, что подобный способ коммуникации недостаточно надежен. – Малдер молчит. – Со всем уважением, сэр. – Скалли задерживает дыхание… и напряженную секунду спустя Малдер издает смешок и качает головой, печально улыбаясь.

- Ты еще заставишь меня пожалеть об этом, да, Скалли? – говорит он. – О том, что назначил тебя своим адъютантом?

- Нет, если ты хочешь, чтобы им был кто-то, кто всегда говорит тебе правду, даже если она может обидеть или разозлить тебя, - парирует она.

- Ладно, Скалли, твоя взяла, - отвечает Малдер, все еще улыбаясь. – Я принимаю твою точку зрения и признаю, что письма, посланные членами нашего полка – включая меня – должны содержать только личную информацию и самую общую идею о нашем местонахождении, особенно, если они отправляются на юг. – Он многозначительно смотрит на нее. – Тебя это устраивает?

- Полностью, - отвечает Скалли, усмехаясь. Малдер все еще выглядит настороженным, но гнев его явно остыл.

- Ты мне ничего не спустишь, да?

Усмешка Скалли становится только шире.

- Ничего, - обещает она. – Полковник Малдер.
__________________
Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать...
В. Цой
MrsSpooky вне форума   Ответить с цитированием
Старый 07.02.2018, 19:12   #15
Василиса
посвященный
 
Аватар для Василиса
 
Регистрация: 10.03.2016
Адрес: Новосибирск
Сообщений: 151
По умолчанию

Цитата:
Сообщение от MrsSpooky Посмотреть сообщение
***

- Ты мне ничего не спустишь, да?

Усмешка Скалли становится только шире.

- Ничего, - обещает она. – Полковник Малдер.
Вот так его молодца))) спасибочки большое.
Василиса вне форума   Ответить с цитированием
Старый 14.02.2018, 12:26   #16
MrsSpooky
посвященный
 
Аватар для MrsSpooky
 
Регистрация: 25.02.2009
Адрес: Saint Petersburg - the сity on the Neva river
Сообщений: 1,418
По умолчанию

***
Глава 3
30 июля 1863 года
В окрестностях Вашингтона

- Составишь мне компанию на следующей неделе? – неожиданно спрашивает Малдер у Скалли, когда они сидят вдвоем у затухающего костра перед их палаткой, попивая слишком горький кофе из оловянных кружек.

- Куда мы поедем? – недоуменно уточняет Скалли. Полк разбил лагерь в окрестностях Вашингтона три дня назад, и все свидетельствовало о том, что они здесь задержатся.

- Я попросил об увольнительной на неделю, - поясняет Малдер, - и мне ее предоставили. Я еду в Фредериксберг навестить семью. Они сейчас в городе, гостят в имении друга отца, приемного отца Дианы.

Скалли удивленно выгибает брови.

- И они согласились встретиться с тобой? – спрашивает она. Насколько ей известно, Малдер по-прежнему пишет только Диане, до сих пор не получал вестей от Саманты и уж точно ни слова от родителей.

- Да, - отвечает он. – Диана все устроила и уговорила их приехать. Хотя я подозреваю, они хотят только убедить меня бросить все и вернуться домой или хуже того – дезертировать и вступить в Северовирджинскую армию. – Он качает головой. – Меня это не волнует, раз я все равно не собираюсь прислушиваться к их словам.

- Тогда зачем вообще ехать? – недоумевает Скалли. – Не похоже, что визит окажется приятным.

- Не окажется, уж поверь мне, - соглашается Малдер. – Но… там будет и моя сестра. Диана пишет, что вокруг плантации в Калпепере было слишком много северян, что заставляло их нервничать, так что они переехали в Фредериксберг, пока армии не уйдут куда-то в другое место. Возможности увидеть Саманту достаточно, чтобы поехать, и неважно, сколько времени отец проведет, крича на меня, а мать – заливаясь слезами. – И после паузы добавляет: - Диана тоже там будет.

Скалли кажется, что ее внутренности скрутились в тугой узел.

- И зачем мне тогда там быть? – спрашивает она, ненавидя себя за прозвучавшие в ее голосе ревнивые, раздражительные нотки, однако ничего не может с собой поделать.

- Я хочу, чтобы ты познакомилась с ними обеими, разумеется, - отвечает Малдер, очевидно озадаченный ее вопросом. – Ты мой лучший друг, Скалли. И пусть убеждения и жизненная позиция моих родителей заставляют меня краснеть за них, я бы хотел познакомить тебя с сестрой и еще больше – с Дианой, чтобы ты, возможно, перестала думать о ней дурно.

- Я и не думаю о ней дурно, - лжет Скалли, но это звучит неубедительно даже для ее слуха, что уж говорить о Малдере.

- Ты перестанешь так думать, - обещает он, - проведя рядом с ней неделю.

- А твоя семья знает, что ты пригласил меня? – спрашивает она.

- Нет, но это не проблема, - беззаботно отметает ее беспокойство Малдер. – Дом огромен. Уверен, у них найдется для тебя комната.

Скалли задумчиво покусывает губу. Она польщена, без сомнения, что Малдер хочет познакомить ее с сестрой, хотя встреча с Дианой вызывает у нее куда меньше энтузиазма.

- Полагаю, что могу поехать, - в конце концов нерешительно соглашается она и оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что они одни; их палатка находится на некотором отдалении от остальных, но все равно лишняя осторожность не повредит. – Но… нельзя ли организовать наше пребывание в одной комнате? Думаю, так я буду чувствовать себя увереннее, меньше беспокоясь, что какая-нибудь чересчур ретивая горничная случайно зайдет в мою спальню, когда я неодета, и разоблачит меня.

- Я… полагаю, это можно устроить, - отвечает Малдер, и у Скалли сжимается сердце при виде его явной неохоты.

- Знаю, ты, вероятно, отчаянно стремишься избавиться от меня после всех этих месяцев совместного проживания, - с наигранной шутливостью продолжает она. – Все нормально, я могу просто…

- Нет, Скалли, дело не в этом, - заверяет ее Малдер. – Я не возражаю против того, чтобы разделить с тобой комнату… напротив, по правде говоря. Просто… это может оказаться неловким, если Диана узнает правду, понимаешь? Она неподозрительна, но что-то мне подсказывает, что ей вряд ли понравится то, что я делю комнату с другой женщиной.

Скалли выпрямляется, приходя в ужас от нарисованной им картины.

- Она не может узнать, Малдер, - настаивает она. – Она не может это выяснить. Ты должен пообещать мне… о боже, ты ведь не рассказал ей, нет?

Ее охватывает паника, и Малдер, обеспокоенный ее реакцией, быстро касается ее руки в успокаивающем жесте.

- Скалли, расслабься, все в порядке! – спешит он ее заверить. – Я ничего не говорил ей, честно. Она знает о тебе только твое имя, а также то, что ты отлично управляешься с винтовкой, и ты мой лучший друг. Если ты не хочешь, чтобы ей стало известно что-то большее, клянусь, так оно и будет. – Несмотря на эту внезапную вспышку страха, Скалли безмерно согревает заявление Малдера о том, что он считает ее своим лучшим другом. – Но, Скалли, я не думаю, что тебе надо так уж бояться того, что Диана выяснит правду. Я уже говорил тебе: она хороший человек и никогда не выдаст подобный секрет.

- Дело не в том, что я считаю ее на это способной, - отвечает Скалли, прекрасно осознавая, что лжет не моргнув глазом, - а в том, что я не хочу, чтобы кто-нибудь знал. Каждый новый человек, посвященный в эту тайну, делает мое положение чуть более шатким. – Она многозначительно смотрит на него. – Я доверяю тебе, Малдер, и все. На тебе пусть все и остановится.

Малдер тепло ей улыбается.

- Так оно и будет, Скалли, - заверяет он ее. – Обещаю.

- И, кроме того, - замечает Скалли, - если бы Диане не понравилось то, что ты делишь со мной комнату, пока мы находимся в доме, узнай она правду обо мне, то что бы она сказала о нас, каждую ночь разделяющих палатку здесь, в армейском лагере?

Малдер обдумывает сказанное.

- Это ей тоже вряд ли понравилось бы, - кивнув, признает он. – Так что, полагаю, ты права: лучше всего держать ее пока в неведении. – Он окидывает ее взглядом. – Я имею в виду… не то чтобы что-то происходило… но все же, зачем давать ей повод для беспокойства?

«И вправду, зачем», - думает Скалли, едва сдерживая вздох.

Скалли сама не знает, рада она тому, что ее запрос об увольнительной на неделю одобрили, или нет. Как бы там ни было, она ее получает и перед рассветом утром 3-го августа седлает свою лошадь и отправляется вместе с Малдером по дороге во Фредериксберг. Когда солнце встает, день становится мягко согревающим, делая поездку приятной, даже несмотря на то, что желудок Скалли выписывает кульбиты почти все время пути. Ей трудно сказать, что она находит более нервирующим: встречу с родителями Малдера, которые склонны невзлюбить ее просто потому, что она солдат Союза, или с предполагаемой невестой Малдера, которой она не может заставить себя дать хотя бы ничтожный шанс.

Малдер кажется столь же нервозным, хотя, очевидно, обрадован возможностью встретиться с Дианой и своей сестрой.

- Я не видел ее уже полгода, - говорит Малдер. – Интересно, насколько она выросла с нашей последней встречи. – Он косится на Скалли и игриво улыбается. – Могу поспорить, она будет по крайней мере на несколько сантиметров выше тебя.

- Кто, Диана? – спрашивает Скалли, морща нос, и Малдер смеется.

- Нет, я знаю наверняка, что Диана выше тебя, - отвечает он. – Она почти такая же высокая, как я. – «Отлично, - уныло думает Скалли. – Еще одно преимущество мисс Совершенство надо мной». – Нет, я говорю о Саманте, моей сестре.

- Сколько ей? – спрашивает Скалли. – Саманте, я имею в виду.

- В мае исполнилось пятнадцать, - отвечает Малдер, доставая из-за пояса фляжку и делая глубокий глоток. – Думаю, она тебе понравится, Скалли. Она похожа на меня, только куда веселее.

- Так, значит… как ты, но симпатичная и приятная в общении, - замечает Скалли, игриво усмехаясь, и Малдер, уже закупоривавший фляжку, прерывает свое занятие, чтобы плеснуть в нее водой. – Повтори, - подбивает она его. – Сегодня жарко. – В ответ Малдер выплескивает на нее половину содержимого фляжки, и она разражается высоким смехом, который никто бы не принял за мужской. Скалли тут же пугается своего промаха, но Малдер выглядит довольным.

- Надо будет снова заставить тебя как-нибудь это повторить, - замечает он.

- Лучше не стоит, - предупреждает его Скалли. – Только если ты не планируешь разоблачить меня и начать искать себе нового адъютанта.

Малдер мгновенно становится серьезным.

- Ты, вероятно, права, - соглашается он, оглядывая пустые передние дворы вдоль дороги, ведущей в город. – Полагаю, с этим придется повременить до окончания войны. – Он снова тепло улыбается Скалли, отчего ее сердце пускается вскачь, а в животе трепыхают бабочки, хотя поначалу она не может понять почему. Только час спустя, когда они въезжают в пределы города, и все ее тело переполняет нервная энергия, она наконец понимает, в чем тут дело: на какое-то мгновение, возможно, впервые с того момента, как он увидел ее с обнаженной грудью в лунном свете, Малдер посмотрел на нее как на женщину, а не на своего собрата-солдата. Ну… почти. Она не берет в расчет то, как он часто смотрит на нее по утрам, когда она постепенно просыпается. С тем же успехом она может воображать эти взгляды, еще не окончательно проснувшись – взгляды, которые порой выражают что-то сродни вожделению. С тем же успехом может статься, что Малдер выглядит так каждое утро, когда еще не осознает толком, что выражает его лицо.

Они проезжают довольно далеко по переполненным людьми улицам города, когда Малдер наконец останавливает коня перед неприлично огромным особняком, окруженным безупречно постриженным газоном и витиеватой железной изгородью. Высокая стройная девушка с длинными темными волосами, кудрями струящимися по ее спине, стоит на широком переднем крыльце, наблюдая за их прибытием. В тот же момент, как на лице девушки возникает широкая улыбка, поразительно похожая на улыбку Малдера (хотя у нее и не такой выдающийся нос), Скалли понимает, что это его младшая сестра Саманта.

С улыбкой до ушей Малдер спрыгивает с коня и стремительно несется через входные ворота по подъездной дорожке, пока не встречает свою сестру на полпути, отрывая ее от земли и кружа в медвежьем объятии. Саманта весело хихикает, когда брат ставит ее обратно.

- Дай посмотреть на тебя, - говорит Малдер, отступая на шаг и по-прежнему широко улыбаясь. – Я же предупреждал тебя, Сэм, что, если не прекратишь расти, то будешь выше всех парней, и тогда никто из них не захочет на тебе жениться!

Саманта добродушно хлопает его по руке.

- Очень смешно, Фокс, - упрекает она его. – Ты тут меньше пяти минут, а уже насмехаешься надо мной.

- Технически я вообще еще не тут, - возражает Малдер. – Я даже в дом не зашел.

- Ты почти там, - отвечает Саманта и смотрит поверх плеча Малдера на Скалли, которая неуверенно стоит у обочины, сжимая в руке поводья и наблюдая за воссоединением родственников. Малдер усмехается ей и взмахом руки предлагает подойти.

- Скалли, иди сюда, познакомься с моей сестрой, - зовет он. Непонятно откуда материализовавшийся грум берет за поводья их с Малдером лошадей и уводит их по боковой дорожке, которая, как полагает Скалли, ведет к конюшням. – Саманта, - говорит Малдер. – Я бы хотел представить тебе лейтенанта Дэниела Скалли, моего адъютанта. Скалли, этот переросший бобовый побег – моя сестра Саманта.

Саманта снова окидывает Малдера сердитым взглядом, а потом, приветливо улыбаясь Скалли, делает реверанс и протягивает тонкую руку для поцелуя, являя собой образчик отличных манер.

- Приятно познакомиться, лейтенант Скалли, - говорит Саманта. – Фокс много говорил о вас в своих письмах.

Малдер вопросительно поднимает брови.

- Так ты получала их? – спрашивает он. – Я не был уверен, не перехватывали ли их родители.

Саманта закатывает глаза.

- Да, я их получала, - заверяет его она. – Это мои ответы перехватывались, полагаю.

Малдер с отвращением качает головой.

- Похоже, мне стоит быть благодарным уже за то, что они вообще позволили тебе получать от меня сообщения, - говорит он. – Я бы не удивился, если бы они решили, что чтение моих писем будет слишком опасно для твоей хрупкой душевной организации.

Саманта награждает брата грозным взглядом.

- Если ты собираешься начать свой визит на подобной ноте, Фокс, то с тем же успехом можешь возвращаться обратно в свой полк прямо сейчас, - упрекает она его. – Неважно, как сильно родители гневаются на тебя, последние полгода они только и делали, что переживали за тебя денно и нощно. – Она берет Малдера под руку, потом поворачивается к Скалли и протягивает ей вторую руку. – Пойдемте внутрь. Нас уже заждались.

Саманта ведет их сквозь тяжелые деревянные двери в богато декорированный холл. Ожидающий слуга готов принять их верхнюю одежду и фуражки, но, передав ему свою фуражку, Скалли предпочитает не снимать китель. Они следуют за Самантой через холл в гостиную, где, несмотря на теплую погоду, горит огонь в камине. Стоящий рядом с ним мужчина, опирающийся рукой на каминную полку, представляет собой точную копию Малдера, если не считать обильную седину в его темных волосах и глубокие морщины на лице. Он медленно, осторожно пересекает комнату без тени улыбки на строгом лице и протягивает руку Малдеру, который нервно пожимает ее.

- Фокс, - произносит мужчина, - рад тебя видеть.

- Я тоже, отец, - отзывается тот, и Скалли успевает подумать, что никто из них не кажется особенно искренним, прежде чем Малдер поворачивается к ней. – Позвольте представить вам моего адъютанта, лейтенанта Дэниела Скалли. – Скалли делает шаг вперед, оробев под бесстрастным взглядом отца Малдера. – Скалли, это мой отец Уильям Малдер.

- Счастлив познакомиться с вами, сэр, - говорит Скалли, едва удержавшись от того, чтобы сделать свой голос более низким и выглядеть внушительнее перед этим солидным пожилым человеком. – Большое спасибо за то, что позволили мне погостить у вас эту неделю.

Уильяму, кажется, только правила хорошего тона не позволяют нахмуриться.

- Ужасно молоды для звания лейтенанта, не так ли, мистер Скалли? – спрашивает он, и Малдер мрачнеет, однако прежде, чем у него появляется возможность вмешаться, из другого угла комнаты раздается голос.

- Хватит, Билл, уж ты-то должен знать, что возраст не является самым важным мерилом способностей человека. – Скалли поворачивается и видит, как величественная пожилая дама, изысканно одетая и горделивая, медленно поднимается с дивана у окна. Она двигается с большим достоинством, идя через всю комнату к сыну, и, сухо поцеловав его в щеку, протягивает руку Скалли. – Как поживаете, лейтенант Скалли? – спрашивает она, когда Скалли целует тыльную сторону ее ладони. Ей почти не приходится нагибаться для этого.

- Это моя мать Тина, - представляет ее Малдер. Покончив с формальностями, он с любопытством оглядывается по сторонам. – А где Диана?

- У Чарльза были дела в другом конце города, - сообщает Уильям. – Он взял Диану с собой, но они должны вернуться до обеда.

Малдер хмурится.

- Разве она не знала, что я прибуду к ланчу? – спрашивает он.

- Уверена, она просто забыла, Фокс, - отвечает Тина. – Она была очень занята с тех пор, как мы приехали на прошлой неделе, – отдавала визиты старым друзьям.

- О, она знала, - вставляет Саманта, усевшаяся в одно из кресел. – Она сказала, что утром у нее есть дела и что она увидится с тобой, когда сможет, Фокс.

- Помолчи, Саманта, - прикрикивает на нее Тина, но девушка совсем не выглядит раскаивающейся за свои слова. Встретившись взглядом со Скалли, она дерзко ей усмехается, и та понимает, что Саманта относится к Диане не лучше ее самой.

Тогда-то Скалли и решает, что ей очень нравится сестра Малдера.

- Лейтенант Скалли, могу я распорядиться, чтобы ваши вещи отнесли наверх? – спрашивает Тина.

- У меня с собой только это, - говорит Скалли, указывая на маленький ранец на спине. – Пожалуйста, не беспокойтесь, я справлюсь сам.

Тина выглядит удивленной.

- Вы определенно путешествуете налегке, - замечает она.

- Такова военная жизнь, матушка, - отвечает за нее Малдер. – Только генералы возят с собой больше, чем могут уместить на спинах.

- Что ж, тогда, Фокс, не мог бы ты показать лейтенанту Скалли его комнату, чтобы он мог положить там свои вещи и освежиться перед ланчем? – спрашивает Тина.

- Вообще-то, матушка, Скалли разместится в моей комнате, - говорит Малдер. – Иногда он немного пугается незнакомых мест, так что я сказал ему, что он может спать рядом со мной, как в лагере.

- Вы уверены, что вас это устраивает, лейтенант? – обеспокоенно уточняет Тина. – Вы не будете чувствовать себя стесненным?

- Вовсе нет, миссис Малдер, - заверяет ее Скалли. – Как видите, мне не нужно много места. – Это замечание вызывает легкую улыбку на губах Тины. – И, пожалуйста, называйте меня Дэниел.

- Хорошо, Дэниел, - говорит она. – Что ж, если вы уверены, то поднимайтесь наверх вместе с Фоксом. Ланч будет подан через полчаса. Не сомневаюсь, что вы оба голодны с дороги.

Скалли следует за Малдером по широкой лестнице и далее по коридору, пока он не останавливается у двери почти в самом его конце.

- Я обычно сплю в этой комнате, когда останавливаюсь в доме с Дианой и ее отцом, - говорит он ей и открывает дверь. Взгляду Скалли предстает симпатичная спальня с высокими потолками, узкими окнами во всю стену, темной ореховой мебелью и массивной кроватью под балдахином, занимающей почти всю стену по левую руку от входа. Также там имеется камин с каминной полкой из того же дерева, что и мебель, и темно-синим бархатным диваном напротив него. Книжный шкаф тянется вдоль всей другой стены, забитый до отказа потертыми, зачитанными книгами.

Малдер беспечно бросает свой ранец у ножки кровати и скидывает ботинки, после чего плюхается на матрас с громким стоном удовольствия.

- О-о, Скалли, - вздыхает он, - иди сюда и почувствуй это.

Скалли куда осторожнее опускает свой ранец на пол и наклоняется, чтобы развязать шнурки на ботинках, прежде чем расположиться рядом с Малдером. Она вскарабкивается на кровать, которая куда выше, чем она привыкла, и растягивается на спине, погрузившись в толстый перьевой матрас и мягкое пуховое одеяло.

- Ого, - выдыхает она, закрывая глаза. – Я практически забыла, каково это. – Она немного ерзает, глубже погружаясь в матрас. – Не то чтобы наши кровати дома хотя бы отдаленно столь же роскошные, как эта. – Закрыть глаза, как она тут же осознает, было ошибкой: для нее не составит никакого труда заснуть прямо сейчас. Чтобы этого избежать, Скалли поворачивает голову и смотрит на Малдера, который, как она обнаруживает, уже пристально наблюдает за ней. – Что?

- Я внезапно понял, - говорит он, – что мало что знаю о твоей семье, помимо их имен и того, за кого они хотят выдать тебя замуж.

- Полагаю, что так, - признает Скалли. – Мы не слишком-то интересные, если уж на то пошло. Что бы ты хотел узнать?

- Ну, для начала было бы неплохо узнать, чем твой отец зарабатывает на жизнь, - говорит Малдер, перекатываясь на бок. – Мать наверняка спросит, и мне неловко признавать, что я и сам не знаю.

- По правде говоря, Малдер, ты, вероятно, уже знаешь больше, чем тебе кажется, - говорит ему Скалли. – Мой отец кадровый офицер ВМФ, как и мой старший брат Билл. Мой младший брат Чарли никогда не интересовался карьерой военного – он вообще мало чем интересовался, помимо праздного времяпрепровождения, выпивки, азартных игр и флирта со всеми попадавшимися ему на пути женщинами – но когда он втянул в неприятности местную девушку, отец предоставил ему выбор: либо он идет на флот, либо его изгонят из семьи, и он вынужден будет сам себя содержать.

- Решение кажется простым, - посмеивается Малдер, но Скалли качает головой.

- Да, на первый взгляд, - говорит она. – Но Чарли склонен к бунтарству, а потому он всерьез подумывал уехать, просто чтобы досадить отцу. Мы с сестрой отговорили его от этого шага. – Она тяжело вздыхает. – Может, я и не стала бы этого делать, если бы знала, что вскоре после его вступления в армию начнется война. Возможно, матери было бы легче, если бы хотя бы один мужчина в семье не пошел воевать.

- И тем не менее, - тихо замечает Малдер, - это не остановило тебя от добровольного вступления в армию.

- Моя мать предоставила мне еще меньше выбора, чем отец предоставил Чарли, - мрачно отвечает Скалли. – Чарли, по крайней мере, мог уйти из дома и найти себе работу, вместо того чтобы поступать на флот. Никто бы и глазом не моргнул, и, захоти он, то мог бы переехать в другой город, где никто бы не знал о девушке, носящей его ребенка. Или он мог бы жениться на ней и осесть в нашем городе, с помощью доброго имени моего отца найдя себе хорошую работу. – Она перекатывается на бок, повторяя его позу. – У меня же был выбор между браком с мужчиной, которого я не люблю и который ожидает от меня полного изменения аспектов моей личности, делающих меня той, кто я есть, а также потенциально жестокого… и жизнью, наполненной виной за то, что я обидела друга своего отца и нанесла вред репутации семьи, отвернув его предложение.

- Так что ты выбрала третий вариант, - улыбаясь, заключает Малдер.

- Два варианта, как ты помнишь, - поправляет его Скалли. – Я правда пыталась стать медсестрой поначалу. Я прибегла к вступлению в армию, когда стало ясно, что иначе мне не спрятаться от Дэниела и семьи. – Малдер кивает, и они погружаются в молчание, которое хотя и нельзя назвать уютным, все же не вызывает неловкости. Скалли никогда не была физически так близко к нему, без всех обычно окружающих их солдат – уж точно не с тех пор, как он узнал правду о ней.

Малдер, похоже, думает о чем-то похожем, потому что смущенно улыбается ей.

- Мы бы и сами устроили немалый скандал, узнай мои родители, кто ты на самом деле, - замечает он. – Это считается за нахождение в постели с женщиной? Потому что, по правде говоря, я никогда прежде не был в такой ситуации - для меня это в первый раз.

Скалли вспыхивает от его откровенного признания.

- Правда? – уточняет она. – Никогда не посещал дома с дурной репутацией в тех городах, через которые мы проходили?

- Нет, - пренебрежительно замечает он. – Это настоящие рассадники болезней, насколько я слышал.

Скалли закусывает губу, раздумывая, задавать ли вопрос, ответ на который ей может не понравиться.

- И вы с Дианой никогда… - Малдер качает головой, и Скалли ощущает необъяснимое облегчение.

- Мы пока еще даже не помолвлены официально, - поясняет он. – Думаю, она бы отвесила мне пощечину, предложи я нечто подобное. – Он с любопытством смотрит на нее. – Могу я предположить, что ты никогда…

Скалли энергично трясет головой, краснея.

- Дэниел предпринимал попытки соблазнения – чаще, чем мне бы хотелось признавать, - говорит Скалли. – Когда родители не могли услышать, разумеется… но ко времени моего побега он стал уже весьма настойчив.

- Вероятно, не слишком заманчивая перспектива, - замечает Малдер. – Если он хотя бы немного соответствует твоему описанию.

- Дело не только в этом, но и в том, что Дэниел из тех мужчин, которые будут давить на женщину, чтобы она позволила им вольности, а потом ее же и обвинят в том, что она поддалась своим низменным инстинктам.

Малдер морщит нос.

- Не думаю, что мне бы хотелось когда-нибудь встретиться с этим Дэниелом, - заявляет он. – Подозреваю, мы бы с ним вряд ли поладили.

Скалли улыбается.

- Нет, но ты бы мог научить его, как быть настоящим джентльменом, - соглашается она. Малдер, улыбнувшись в ответ на ее комплимент, перекатывается на спину и заставляет себя сесть.

- Нам лучше помыться и спуститься к ланчу, - говорит он Скалли через плечо. – Иначе моя мать, вероятно, поднимется сюда за нами. – Скалли тоже садится, и Малдер указывает на умывальник и керамический кувшин на зеркальном туалетном столике на противоположном краю комнаты. – Насколько я ее знаю, она позаботилась о том, чтобы там была вода. Можешь помыться первой, если хочешь.

- Спасибо, - благодарит его Скалли, соскальзывая с кровати и подходя к туалетному столику. Чувствуя себя крайне смущенной под внимательным взглядом Малдера, она снимает китель… и потом, забыв об осторожности (и не желая присутствовать за столом в мокрой рубашке), расстегивает ее и тоже снимает.

Резкий и внезапный вдох Малдера достаточно громок, что Скалли слышит его через всю комнату.

Она умывает лицо холодной чистой водой, обильно пользуясь куском мыла, лежащим рядом с умывальником, и наслаждается ощущением по-настоящему чистого лица и рук впервые за, кажется, бесконечно долгое время. Она вытирается заранее приготовленным сложенным полотенцем и поворачивается к Малдеру. Его лицо покраснело от смущения, но он все равно дерзко усмехается ей.

- Это объясняет, почему я не подозревал ничего прежде, - говорит он, кивая на длинный отрез ткани, опоясывающий туловище Скалли и сплющивающий ее груди. – Очень умно.

- Немаловажно еще и то, что мне мало что нужно скрывать, - замечает Скалли, встряхивая рубашку, прежде чем снова надевает ее, заправляет в брюки и застегивает. – У моей сестры Мелиссы возникло бы куда больше трудностей с воплощением подобного плана, даже притом, что она выше меня.

- Однажды я бы очень хотел увидеть, как ты выглядишь без этой униформы, - говорит Малдер, и у Скалли на мгновение возникает стойкое ощущение, что сердце остановилось у нее в груди. Она уверена, что он не хотел, чтобы это так прозвучало, но все же от этой мысли ее бросает в жар. Малдер мгновенно понимает, что сказал, и снова вспыхивает; краска на его щеках под стать ее собственному смущению. – Это не то, что я имел в виду! – восклицает он. – Я просто… я бы хотел увидеть, как ты выглядишь, когда ты… ну… это ты.

Скалли улыбается.

- Ты имеешь в виду, когда я одета в ленты и кружево? – Смеясь, она берет китель и надевает его. – Не хочу разрушать созданный твоим воображением образ, Малдер, но и до своего вступления в армию я не была образцом женственности. Я всегда была этакой девчонкой-сорванцом.

- В это мне легко поверить, - говорит Малдер, поднимаясь и снимая собственный китель, а затем и рубашку. – Но все же… мне трудно представить тебя в платье, с длинными волосами в высокой прическе, носящей одну из этих нелепо крохотных шляпок, которые леди в последнее время находят столь модными.

- Обещаю, что вероятность увидеть меня в одной из таких нелепо крохотных шляпок ничтожно мала, - заверяет его Скалли, когда он склоняется над раковиной и смывает грязь и пыль с загорелого лица и рук. – Но если это так для тебя важно… однажды, после окончания войны, когда мои волосы отрастут достаточно, чтобы заплести их и уложить в прическу, я навещу тебя. И я буду в платье.

Малдер останавливается в процессе застегивания рубашки и усмехается ей.

- Обещаешь?

- Да, - говорит Скалли. – Но пока что нам надо спускаться. Твоя мать упомянула ланч, а меня так воодушевляет возможность съесть что-то помимо бекона, бобов или галет, что я, вероятно, осрамлюсь, когда отодвину столовые принадлежности и зароюсь лицом в тарелку, словно лошадь в корыто.
__________________
Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать...
В. Цой
MrsSpooky вне форума   Ответить с цитированием
Старый 14.02.2018, 19:00   #17
Василиса
посвященный
 
Аватар для Василиса
 
Регистрация: 10.03.2016
Адрес: Новосибирск
Сообщений: 151
По умолчанию

Спасибо, спасибо очень легко читается на одном дыхании. Радует Саманта с нетерпением жду появление Дианы. Неужели ни кто не расколит Скалли?
Василиса вне форума   Ответить с цитированием
Старый 15.02.2018, 06:19   #18
lola
новичок
 
Аватар для lola
 
Регистрация: 11.04.2013
Сообщений: 13
По умолчанию

Похоже, что в комнате Малдера только одна кровать и ни каких диванов! Они что будут спать вместе?!! Надеюсь, что Малдеру не придется спать на полу.
lola вне форума   Ответить с цитированием
Старый 15.02.2018, 09:50   #19
hitrost0
When my inner beast purrs
moderatorv.i.p.
 
Аватар для hitrost0
 
Регистрация: 15.10.2010
Адрес: Калининград
Сообщений: 1,208
По умолчанию

Цитата:
Сообщение от lola Посмотреть сообщение
Похоже, что в комнате Малдера только одна кровать и ни каких диванов! Они что будут спать вместе?!! Надеюсь, что Малдеру не придется спать на полу.
Как это нет дивана?

Цитата:
Также там имеется камин с каминной полкой из того же дерева, что и мебель, и темно-синим бархатным диваном напротив него.
__________________
Помогая кому-то взбираться на гору, вы и сами приближаетесь к вершине.
hitrost0 вне форума   Ответить с цитированием
Старый 22.02.2018, 10:04   #20
MrsSpooky
посвященный
 
Аватар для MrsSpooky
 
Регистрация: 25.02.2009
Адрес: Saint Petersburg - the сity on the Neva river
Сообщений: 1,418
По умолчанию

***
Глава 4
Август 1863 года
Фредериксберг, Вирджиния

Внизу в холле их уже ждут двое новоприбывших. В дверях гостиной седой мужчина примерно одного возраста с Уильямом Малдером курит распространяющую вокруг зловонье сигару. Через холл от него, ближе к ступеням лестницы, стоит высокая пышногрудая молодая женщина с блестящими черными волосами, одетая в дорогое модное платье – на голове у нее красуется как раз такая нелепо крохотная шляпка, которую Малдер упоминал всего несколько минут назад. Скалли делает вывод, что это и есть Диана – ее догадка подтверждается, когда Малдер широко улыбнулся при виде ее.

- Диана! – восклицает он, почти бегом спускаясь по оставшимся ступеням. Брюнетка тепло улыбается ему.

- Фокс, дорогой, - произносит она, беря его за руку и позволяя поцеловать себя в щеку. – Как замечательно тебя видеть! Извини, что мы отсутствовали, когда ты прибыл, но у нас возникло неотложное дело.

- Все нормально, главное, что сейчас ты здесь, - отвечает Малдер, и Скалли приходится сдерживать рвотный позыв, тем более что он вдруг вспоминает о ней и, повернувшись, жестом просит ее приблизиться. – Диана, это мой хороший друг и адъютант, лейтенант Дэниел Скалли.

Диана смотрит на Скалли сверху вниз и вяло протягивает руку для поцелуя.

- Рад познакомиться, - говорит Скалли, надеясь, что это звучит хотя бы отдаленно искренне. – Малдер только и делал, что говорил о вас все эти месяцы.

Диана чуть заметно улыбается.

- Вот как? – спрашивает он. – Кажется, я помню, что он и вас упоминал в одном из своих писем.

Малдер издает нервный смешок.

- Скорее уж, во всех, - поправляет он, и Диана выгибает брови, смотря на него с нежным укором.

- Фокс, я и понятия не имела, что ты планировал привезти с собой еще кого-то, - упрекает она его. – Почему ты мне ничего не сказал?

- Решение было принято в последнюю минуту, - поясняет Малдер.

- Ну что ты, Диана, - вдруг говорит мужчина с сигарой, приближаясь к ним через холл. – У нас достаточно места для гостей. И, кроме того, ты не хуже всех нас знаешь, что Фокс предпочитает все делать экспромтом.

Этого человека Малдер приветствует с куда меньшим радушием, чем Диану, но тем не менее любезно пожимает ему руку.

- Скалли, это друг моего отца Чарльз Спендер, - представляет он его. – Это его дом.

Спендер обменивается рукопожатием и с ней, и Скалли с трудом удерживается от содрогания, ощутив прикосновение его липкой, потной ладони.

- Спасибо за ваше гостеприимство, мистер Спендер. Я очень сожалею о том, что явился без приглашения.

Спендер окидывает ее долгим оценивающим взглядом, отчего Скалли становится не по себе.

- Вы тоже вирджинский беглец, мистер Скалли? – спрашивает Спендер. – Мятежник против мятежников, так сказать, как наш Фокс?

- Папа, перестаньте, - встревает Диана, но ее голосу недостает убеждения. Скалли замечает, как Малдер стискивает зубы.

- Нет, моя семья из Пенсильвании, - отвечает Скалли. – Из Вест Честера.

- Рядом с Филадельфией, - замечает Спендер. - Я хорошо знаю эти места.

- Я как-то была там с вами, не так ли, папа? – вспоминает Диана, презрительно кривясь. – Ужасное, вонючее место – там так грязно по сравнению с Вашингтоном и особенно с Фредериксбергом.

Скалли стискивает зубы.

- Полагаю, в таком случае мне стоит порадоваться, что я не из Филадельфии, - говорит она, заставляя себя продолжать улыбаться.

- Почему бы нам не приступить к ланчу? – поспешно предлагает Малдер, беря Диану под руку и ведя ее через холл в гостиную. Скалли следует за ними, отчаянно надеясь, что ей не придется садиться рядом с Дианой. Она давно и с нетерпением ждала настоящей трапезы, но подозревает, что расслабиться рядом с этой женщиной достаточно, чтобы наслаждаться едой, будет проблематично и без нахождения в непосредственной близости от нее.

Однако она зря беспокоилась: ее усаживают рядом с Малдером за длинным обеденным столом. Саманта быстро занимает место с другой стороны от него, и Диане приходится сесть напротив. Ее это явно не радует, и, даже зная, что это мелочно, Скалли не может ничего с собой поделать, ощущая некоторое удовольствие при виде ее досады.

Как только все рассаживаются по своим местам, появляется целая вереница элегантно одетых темнокожих слуг, расставляющих различные блюда на столе. Скалли изо всех сил старается не таращиться на еду и удерживаться от слюноотделения, когда яства, вкус которых она уже и позабыла, ставятся перед ней. Тут есть и курица, хрустящая корочка которой покрыта ароматными специями, и изобилие овощей, и хлеб с толстой корочкой только что из печи, и даже масло, настоящее масло, которое не всегда было на столе в доме Скалли и до войны.

Каким бы ни был вызванный войной дефицит продовольствия в Вирджинии – а Скалли слышала, что был он довольно серьезным – Чарльз Спендер явно знал, как с ним справляться. Скалли накладывает полную тарелку, не отказываясь ни от чего их предложенного.

- Так расскажите же нам о себе, Дэниел, - просит миссис Малдер, протягивая бокал слуге в ожидании, что он его наполнит. – Вы учились в Уэст-Пойнте? Билл хотел, чтобы Фокс туда поступил, но он, разумеется, был решительно настроен в пользу Гарварда.

- Нет, мэм, - отвечает Скалли. – Я был слишком молод для колледжа, когда началась война. Я вступил в армию в качестве рядового пять месяцев назад.

- О боже, вы, должно быть, и вправду молоды, - замечает Тина.

- В феврале исполнится восемнадцать, мэм, - отвечает Скалли, и это правда; верными в ее бумагах о зачислении в армию были только возраст и дата рождения.

- А чем занимается ваш отец? – продолжает Тина.

- Он, скорее всего, обычный торговец, раз вы вступили в армию в качестве рядового, - встревает Диана. – Даже Фокс начинал с сержанта, не так ли, дорогой?

Малдер выглядит немного смущенным грубостью Дианы и спешит занять себя намазыванием толстого слоя масла на хлеб.

- Мой отец служит в ВМФ с пятнадцати лет, - отвечает Скалли, решительно настроенная не дать Диане удовлетворения при виде ее огорчения. – Сейчас он капитан.

- И он не мог устроить вам звание выше простого рядового? – спрашивает Диана. – Как странно. А я-то думала, что положение сына офицера с почтенной репутацией помогло бы вам заручиться местом получше.

- Диана, - с тихим предупреждением в голосе произносит Малдер. Она невинно хлопает глазами в ответ.

- Что, Фокс? – спрашивает у него она. – Мне просто любопытно. Насколько я знаю, в армии янки все делается иначе, чем у нас на юге. В нашей армии отец в звании офицера мог бы написать сыну рекомендательное письмо, чтобы помочь ему с продвижением по службе.

- Полагаю, я мог попросить своего отца о чем-то подобном, - отвечает Скалли, - но предпочел добиться всего самостоятельно. Так я буду уверен, что любое мое продвижение станет результатом тяжелой работы и упорства с моей стороны, а не репутации моего отца. Я предпочитаю заслужить его сам.

- И поверь мне, Скалли заслужил то, что недавно получил, - встревает Малдер, прежде чем у Дианы появляется возможность вставить свое слово. Горделивые нотки в его голосе заставляют Скалли улыбнуться. – Меня бы здесь сейчас не было, если бы не он.

- Вот как? – спрашивает Тина, широко распахивая глаза, и Малдер энергично кивает.

- Он не раз спасал мою шкуру в июле в Геттисберге, - отвечает он и рассказывает историю о том, как Скалли велела солдатам перестать стрелять, когда он выскочил за стену в поисках патронов, и как она застрелила офицера-конфедерата, целившегося ему в голову в самом конце битвы. К тому времени, когда он заканчивает, обращенные на Скалли взгляды всех присутствующих (за исключением Дианы и ее отца) меняются с подозрительных на признательные.

- Похоже, что мы все обязаны поблагодарить вас, лейтенант Скалли, - грубовато заявляет Билл Малдер, заговорив впервые с тех пор, как они приступили к ланчу. – Нам было достаточно тяжело терять нашего сына, когда он вступил в вашу армию. Было бы еще тяжелее потерять его вовсе.

- Фокс, ты никогда не упоминал в своих письмах, что там так опасно, - говорит Саманта, с упреком смотря на брата.

- Это война, Саманта, - пренебрежительно замечает Диана. – Разумеется, это опасно.

Саманта бросает на нее сердитый взгляд, но молчит, и Малдер одобряюще похлопывает сестренку по плечу.

- Не стоит так уж беспокоиться, Сэм, - заверяет он ее. – У Скалли отлично получается оберегать меня. Думаю, мимо него даже мышь не проскочит.

- И все же, Фокс, не следует тебе так рисковать, - упрекает она его.

- Иногда мне приходится, Сэм, - мягко поясняет Малдер. – Это входит в обязанности офицера, присматривающего за своими людьми.

- Но я обещаю вам, Саманта, - добавляет Скалли, - что чем больше он рискует, тем больше я держу его в узде. Я считаю своим долгом доставить вашего брата домой целым и невредимым, когда все это закончится.

Саманта тепло улыбается Скалли, и та краем глаза замечает, как Диана закатывает глаза, однако Малдер, к сожалению, смотрит на сестру, а потому этого не видит.

Когда с ланчем покончено, вновь появляются слуги, чтобы забрать пустую посуду и остатки еды. Скалли тяжело сдержаться и не вскочить с места, чтобы помочь им: дома уборка со стола входила в ее обязанности. Ее мать готовила каждое блюдо с помощью дочерей, и Скалли убирала со стола после еды, а затем, когда Мелисса заканчивала мыть посуду, вытирала ее и ставила в буфет. Сейчас же она осознает, что никто из сидящих за этим столом людей никогда в своей жизни не вымыл и тарелки.

- Думаю, - устало вздохнув, начинает Диана, - я пойду наверх и вздремну.

Малдер выглядит удивленным.

- Диана, я ведь только что приехал, - протестует он. – Я думал, что, может, мы проведем немного времени вместе.

- Ты же еще неделю с нами пробудешь, не так ли, Фокс? – спрашивает она. – У нас будет достаточно времени, чтобы пообщаться. Я надеялась, что пока ты здесь, мы пару раз съездим в театр. Папа никогда меня не сопровождает и не позволяет мне ездить одной.

- Еще бы, - замечает Тина. – Молодая незамужняя леди, гуляющая по городу без надлежащего присмотра? – Она содрогается. – Люди начнут перешептываться, а ты знаешь, как я ненавижу сплетни.

- Если только они не обо всех остальных – в таком случае ты ничего против них не имеешь, - ворчит Билл, и Малдер с Самантой хихикают. Тина делает вид, что не расслышала сказанного мужем.

- Билл, дорогой, думаю, я тоже прилягу. Уверена, что вам с Чарльзом есть чем заняться днем.

- Да, у меня есть кое-какие дела в городе, - соглашается Чарльз Спендер, который, как внезапно понимает Скалли, не произнес ни слова с тех пор, как занял свое место во главе стола, когда они приступили к ланчу. – Поедешь со мной, Уильям?

- Разумеется, - отзывается Билл, отодвигая стул и вставая. Малдер поднимается следом.

- Можем мы со Скалли пойти с вами? – с надеждой спрашивает он, и Билл со Спендером обмениваются взглядами, приподняв брови. Атмосфера в комнате стремительно меняется, внезапно становясь неуютной.

- Нет, Фокс, все в порядке, - отвечает Билл с вымученной праздностью. – Тебя это не заинтересует, и, в любом случае, уверен, что вы с лейтенантом Скалли устали после вашей поездки. Мы с Чарльзом вернемся к ужину.

- О, - говорит Малдер, заметно сникнув. – Тогда ладно.

Билл и Чарльз уходят после того, как последний достает свежую сигару из кармана пиджака и зажигает ее прямо в гостиной, оставляя после себя шлейф сигарного дыма.

- Пойдем, Диана, - говорит Тина, вставая и беря Диану за руку. – Сейчас идеальная погода для того, чтобы вздремнуть.

Они с Дианой следуют за мужчинами к двери. Достигнув ее, Тина останавливается и разворачивается.

- Саманта, дорогая, ты к нам не присоединишься?

Саманта Малдер все еще демонстративно не встающая со своего стула, упрямо вздергивает подбородок.

- Я останусь с Фоксом и Дэниелом, - отзывается она. – Они проделали весь этот путь, чтобы увидеться с нами, и неправильно оставлять их здесь одних.

Тина предпочитает оставить это заявление без ответа, и в следующее мгновение их с Дианой уже и след простыл. Скалли слышит их шаги по лестнице в холле, и стоящий рядом с ней Малдер издает тяжелый вздох.

- Очевидно, они просто вне себя от счастья при виде меня, - качая головой, говорит он. – Почему они вообще согласились приехать и провести здесь неделю, если никто из них даже не может находиться со мной в одной комнате?

Саманта касается его руки.

- Забудь о них, Фокс, - говорит она. – Давай мы с тобой покажем твоему другу Дэниелу окрестности, идет?

Малдер улыбается ей, и Скалли возносит молчаливую благодарность Богу за то, что у ее друга в семье есть по крайней мере один хороший, добрый человек, к которому стоит возвращаться. Она и представить себе не может столь холодное приветствие в собственном доме, даже после неподчинения родителям и побега. Конечно, они будут рассержены, когда она наконец появится, и вдоволь покричат на нее, без сомнения, но Скалли знает, что ее также встретят слезами радости и объятиями, чего в этом холодном фредериксбергском особняке она пока не наблюдала.

Саманта поднимается в свою комнату, чтобы взять зонтик от солнца, а Малдер со Скалли ожидают ее у входной двери.

- Интересно, почему отец не захотел взять нас с собой? – вслух размышляет он. – Обычно ему нравится, когда я присутствую на его деловых сделках, чтобы у меня была возможность учиться управлению его владениями, когда мне придет время унаследовать их.

- Может, это дело никак не связано с плантацией твоей семьи, - предполагает Скалли. – Ты говорил, что мистер Спендер активно участвует в политике. Возможно, они посещают какое-то политическое собрание? Потому что в таком случае – если они направляются на встречу с группой политиков-южан – они вряд ли могут появиться на ней с двумя офицерами Союза, не так ли?

Малдер размышляет над ее словами.

- Полагаю, это возможно, - соглашается он. – Не говоря уже… - Он хмурится. – Отцу будет чертовски неловко представлять меня всем своим дружкам-конфедератам как своего сына – полковника в Потомакской армии.

- Ему же хуже, - заверяет его Саманта, спускаясь по ступеням и подходя к ним. – Тогда как ты только выигрываешь. Вместо того чтобы провести этот приятный день в какой-нибудь темной душной комнате, задыхаясь от отвратительного сигарного дыма мистера Спендера, вы с лейтенантом Скалли будете наслаждаться солнечным светом, сопровождая красивую молодую леди в прогулке по окрестностям.

Малдер усмехается сестре, когда она берет его под руку.

- Ты явно так и не научилась смирению за последние полгода, - замечает он, и нахальная улыбка Саманты становится только шире. Она тянет брата к входной двери, и Скалли следует за ними на крыльцо, по кирпичной подъездной дорожке и через ворота на тротуар. Там Саманта протягивает ей свободную руку, и Скалли охотно берет ее.

День выдается солнечным и теплым, но прохладный ветерок не позволяет ему стать по-настоящему жарким. Даже при этом Скалли не завидует корсету и тяжелому платью Саманты Малдер. Сама она носит шерстяной китель и несколько слоев плотно обернутой вокруг тела ткани, но готова держать пари, что ей сейчас куда удобнее, чем любой женщине, гуляющей сегодня по улицам Фредериксберга.

- Расскажи, как обстояли дела дома с тех пор, как я уехал, - просит Малдер, когда они достигают конца квартала и поворачивают направо. – Родители жаловались на меня все это время или только за воскресными обедами?

- Они по большей части вообще о тебе не говорят, - вздыхает Саманта. – Не знаю, потому ли это, что они все еще сердятся, или потому, что боятся за тебя и не хотят думать об этом больше, чем абсолютно необходимо.

- Ставлю на первый вариант, - ворчит Малдер. – Они только после трех писем согласились, чтобы я приехал и остановился здесь на неделю. Я все еще удивлен, что отец не отбыл на плантацию и не предоставил тебе и матери встречать меня самим.

- Он не кажется настолько сердитым, - нерешительно вставляет Скалли. Она не знает Уильяма Малдера, но он не погружался в холодное молчание и не кидался резкими словами, хотя именно этого она от него и ожидала.

- Еще рано судить, - отвечает Малдер. – И, кроме того, он только познакомился с тобой. Он не станет вести себя, как полный ублюдок, перед незнакомцем… по крайней мере, поначалу.

- Фокс, следи за своим языком, - упрекает его Саманта.

- «Ублюдок» - это не ругательство, Сэм, - возражает Малдер.

- Нет, но это и не слишком приличное слово. И потом, оно ему даже не подходит: наш отец знает, кем был его отец. Если хочешь обозвать отца, назови его треплом.

Скалли издает удивленный смешок, не сумев сдержаться, а у Малдера чуть глаза на лоб не вылезают.

- Саманта! – восклицает он. – Где ты слышала это слово?

- Подслушала у офицеров, которых отец приглашал на обед в доме на плантации, - отвечает его сестра. – И оно еще далеко не самое худшее, поверь мне.

- О, я верю, - отзывается Малдер, качая головой. – Отец запрет тебя в твоей комнате на ближайшие двадцать лет, если услышит, что ты используешь такие слова, так что будь осторожнее.

Какое-то время они идут в молчании.

- Вы предпочитаете этот дом в городе, Саманта, или в сельской местности, на плантации? – спрашивает Скалли, придумав новую тему для разговора.

- На плантации, конечно, - отвечает та. – Там куда спокойнее. Когда мы приезжаем во Фредериксберг, гости идут непрерывным потоком… и мистер Спендер вечно здесь со своими дурацкими сигарами. И Диана постоянно с ним.

- Это его дом, Саманта. И что плохого в присутствии Дианы? – спрашивает Малдер, явно обиженный подобным пренебрежением. Скалли, со своей стороны, внезапно хочется обнять Саманту за ее слова.

- Она ведет себя иначе, когда тебя нет, Фокс, - сообщает ему Саманта. – Она говорит со мной, словно мне восемь лет, словно я настолько глупа, что вообще ничего не в состоянии понять.

- Уверен, ты преувеличиваешь, Сэм, - небрежно отмахивается от ее слов Малдер, но Саманта качает головой.

- Вовсе нет, Фокс, уверяю тебя, - отвечает она. – Диана постоянно твердит, что я слишком мала, чтобы иметь собственные политические взгляды, что я только повторяю твои слова, а ты мой старший брат, так что я просто верю тебе на слово.

- Думаю, что в пятнадцать лет уже вполне можно сформировать свои собственные взгляды, - замечает Скалли. – Особенно, когда это касается такого вопроса, как рабство. Малдер, не ты ли говорил, что оно тебя не устраивало, даже когда ты был моложе, чем твоя сестра сейчас?

- Именно это я и пыталась донести до Дианы, - благодарно улыбнувшись Скалли, говорит Саманта. – Я сказала ей, что даже ребенок может отличить хорошее от плохого, и в пятнадцать лет я уже отчетливо представляю, что обо всем этом думать. Но она вечно отвечает, что я ее утомляю, что мне стоит найти себе какое-нибудь занятие и оставить ее в покое.

- Сэм, Диану не волнует политика и никогда не волновала - ты и сама это знаешь. Вероятно, ты и вправду утомляла ее, распространяясь о предмете, который ее не интересует, когда она просто хочет расслабиться и насладиться городской жизнью.

- Рабство – это не политический вопрос, Фокс! Это вопрос морали, и тебе это прекрасно известно! Как кто-то может не интересоваться тем, чтобы обращаться с другими людьми с достоинством и уважением? – Саманта гневно вырывает руку. – Не понимаю, как ты собираешься жениться на ком-то вроде нее – ком-то, кто способен смотреть на бичевание и безжалостную эксплуатацию человека и просто отмахиваться от этого, как ни в чем не бывало возвращаясь к своему вышиванию.

- Довольно, Сэм, - строго одергивает ее Малдер. – Никто не говорит, что она должна тебе нравиться, но тебе нужно уважать мой выбор… и если бы это не составило для тебя большого труда, было бы славно, если бы ты уважала и Диану тоже.

- О, я буду, - холодно отзывается Саманта, – когда она научится уважать меня в ответ. Я больше не ребенок, и мне бы хотелось, чтобы она это поняла. – Она окидывает брата сердитым взглядом. – И было бы славно, если бы ты хоть немного поддержал меня, Фокс. Тебя и вправду устраивает, что кто-то обращается со мной так, как она, или все дело в ней самой?

Малдер вздыхает и проводит рукой по волосам.

- Я поговорю с ней, ладно? – говорит он. – Я напомню ей, что и сам был таким же упрямым в своих убеждениях, как ты, когда мне было пятнадцать, и попрошу ее быть добрее.

- Ты можешь попросить ее, - вздыхает Саманта, - но сомневаюсь, что она послушает. Уж точно не после твоего отъезда.

Малдер стискивает зубы, но предпочитает промолчать. И хотя менее благородная сторона натуры Скалли наслаждается этим, она чувствует, что пора сменить тему.

- Послушайте, Саманта, - начинает она, - я надеялся, что вы сделаете мне небольшое одолжение. - Малдер удивленно приподнимает бровь, и Скалли хитро усмехается ему. – Может, вы снабдите меня парочкой смущающих историй о своем брате, когда он был моложе? Ну, знаете, чем-нибудь, что я смогу распространить в полку, чтобы убедиться, что наш новый полковник не воспринимает себя слишком уж серьезно.

Глаза Саманты мгновенно зажигаются озорством, и Малдер заметно бледнеет.

- Скалли, пожалуйста, помни, что когда мы вернемся обратно в лагерь, - предупреждает он ее, - я могу с легкостью назначить тебя на рубку деревьев, копание канав, вырезание кустарника, или еще на какое-нибудь неприятное и изнурительное занятие, которое только смогу придумать.

Скалли ухмыляется.

- Знаю, Малдер, - отвечает она. – И именно поэтому мне понадобятся боеприпасы под рукой – просто на случай.

Саманта, как типичная младшая сестра, более чем счастлива выполнить ее просьбу, и к тому времени, когда трио возвращается в дом, Скалли снабжена приличным запасом унизительных историй о юном и куда более импульсивном Малдере, чтобы гарантировать, что, захоти она, и сможет шантажом добиваться наиболее легких назначений до самого конца войны.
__________________
Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать...
В. Цой
MrsSpooky вне форума   Ответить с цитированием
Ответ

Опции темы

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.
Быстрый переход


Часовой пояс GMT +3, время: 04:33.


Работает на vBulletin® версия 3.7.0.
Copyright ©2000 - 2021, Jelsoft Enterprises Ltd.
Перевод: zCarot