Дэвид Теннант – не единственная причина помчаться на незаурядную постановку Грегори Дорана «Ричард II»

Автор: Сюзанна Клапп
Перевод: Lucy

Ричард II рекламировался как спектакль Дэвида Теннанта. К чести Теннанта, это не так. Он слишком хороший актёр, чтобы перетягивать всё внимание на себя. Он незаметен настолько, насколько должен быть этот эгоистичный король, сам себя обрекающий на провал. Он язвителен, проворен, привлекателен, совершенно чужд заискиваниям и, кстати, в нём нет абсолютно ничего шотландского. Он главная, но не единственная составляющая триумфа первой шескпировской постановки Грегори Дорана с тех пор, как тот занял место главного режиссёра Королевской Шекспировской компании.

Доран бьёт из двух шекспировских стволов — это трагедия и история. Постоянная подвижность и кристальная чёткость Теннанта жизненно важны для провисающей центральной части пьесы, с её меланхоличной задумчивостью и напоминанием о неустойчивости королевской власти, что делает её похожей на первоначальный вариант «Гамлета». В начале пьесы он любуется собой, сидя на троне под углом ко всем остальным. При дворе, наводнённом брутальными коротко стрижеными вояками, он носит длинные, как у Иисуса, локоны, изящно ниспадающие ему на плечи. Он становится легкомысленным, дразня своего фаворита и водружая корону тому на голову. Он сверкает белым лицом в тёмной камере. Он словно блуждающий огонёк в ночи.

Но с другой стороны, это серьёзное препарирование коррумпированной Англии, изучение династии и упадка. Там полно подхалимов, хапуг и карьеристов, растаскивающих государственную собственность. Прекрасный, сдержанный Майкл Пеннингтон добавляет отчаянную гордость к цветистому стенанию по Англии – царственному острову в серебряной оправе океана. Как только старикан испускает дух, королевские фавориты бегут, чтобы схватить его сундуки и проносят их через сцену.

Дальновидность и политическая актуальность пьесы со всей силой проявляется в постановке, демонстрируя традиционные достоинства Стратфорда. Наверное, и так понятно, что в RSC Шекспир переносится на сцену легко, логично и в рифму. Но так бывает не всегда. Однако, здесь нет ни одного лишнего декламатора. Эмма Гамильтон привносит милую элегантность в небольшую занимательную роль жены Ричарда. Оливер Форд Дэйвис в роли герцога Йоркского блестяще достоверен. Многие реплики он преподносит так, будто тихо спорит сам с собою, а зрители подслушивают. Когда он ввязывается в яростное противостояние, он разбит. Размывание разницы между монологом и речью – определённо один из признаков великого шекспировского актёра.

Дела и интриги королевского двора в постановке приятно обрамлены нарядами, трубами, оружием и прекрасным пением, сглаживающим углы. Действительно ли жуткий и грубый Болингброк в исполнении Найджела Линдси завоевал сердца, став народным королём? И как только вы думаете, насколько всё в целом традиционно, возникает невероятный поворот. Текст немного изменили, чтобы вставить неожиданный гомосексуальный поцелуй и неожиданного (а прямо говоря, переписанного) убийцу короля. Оба момента провокационны и оба имеют смысл. Как и сценическое оформление от Стивена Бримсона Льюиса. Оно перетекает из полу-абстрактного наброска в серых тонах к другому, подразумевая, что и пышные королевские дела, и проблемы человека, пытающегося понять, кто он такой, происходят в мире индифферентности.

Постановка будет транслироваться в кинотеатрах по всему миру 13 ноября.

Источник

Яндекс.Метрика